Монстр

 – А еще попрошу отца уволить тебя просто назло, чтобы мы точно были в расчете. Ты знаешь, что после всего случившегося он непременно это сделает. В эту игру можно играть вдвоем, Бреннан. Я не позволю тебе помыкать мной. Больше не позволю.

– Добром это не закончится, – сердито протянул он, стараясь держать себя в руках. Я знала, что Сэму плохо давались переговоры. Обычно он просто брал все, что хотел и когда хотел. Он делал над собой усилие.

– Все не так уж плохо, – возразила я. Вслед за декабрем наступил январь.

Казалось, будто все вокруг: деревья, дороги, здания – покрыто тонким слоем голубого инея, а с ними и сердце Сэма. – То, чем я занимаюсь, считается совершенно законным во многих странах. В Швейцарии, например. А еще в Бельгии, Западной Австралии, Колумбии…

– Заметила, какую страну ты не включила в список?

Я повернулась посмотреть на него.

– Соединенные Штаты гребаной патриархальной Америки. Здесь это незаконно, а значит, ты не будешь этим заниматься.

– Ты прав. – Я покусывала нижнюю губу.

 – Возможно, мне стоит переехать в Швейцарию.

– Меня не перестает удивлять твоя извращенная логика, – проворчал он. – Мы не будем переезжать в Швейцарию, милая, как бы сильно тебе ни нравилось убивать людей.

А есть какое-то «мы»? С каких это пор появилось «мы»? И почему от этого сердце екнуло у меня в груди?

Потому что ты по-прежнему любишь его, mon cheri. Ты всегда его любила. Он для тебя – вечность, даже если ты для него лишь краткий миг.

– Почему? – Я сделала невинное лицо.

 – Ты где угодно можешь заниматься своим делом. Не припомню, чтобы гангстерам требовался высокий балл по академическому оценочному тесту и уровень IQ. Вряд ли тебе грозит провалить собеседование о приеме на работу.

– Закончила дерзить?

– Не совсем, – ухмыльнулась я, довольная, что смогла за себя постоять.

– Мне принадлежит слишком многое в Бостоне, чтобы я мог просто так все бросить, – пояснил Сэм, пропустив мимо ушей мой очередной словесный выпад.

– Управление Бостоном делает тебя счастливым? – Я глянула на него искоса.

 – Тебя хоть что-то делает счастливым? – тихо добавила я.

– Ты, – сердито рявкнул он, испытывая отвращение к самому себе. – Ты и твои голубые глаза, и гортанный голос, и чистое сердце, и темная, порочная душа.

Было удивительно видеть его таким. Он был словно раненый зверь, загнанный в угол и вынужденный говорить о своих чувствах. Я не хотела давить на него, а потому отвернулась и стала с улыбкой любоваться видом за окном.