Монстр

– Ты о том, как предал мою семью и меня, превратил мою жизнь в настоящий ад, чуть не разрушил брак моих родителей, а еще навлек на нас такое разорение, после которого нам предстоит еще не один десяток лет приходить в себя?

Если она так ставит вопрос…

– Да повзрослей уже, Никс. Я немного подурачился с твоим отцом. К тебе это не имело никакого отношения.

– Имело, самое непосредственное! Ты причинил боль моим самым любимым и дорогим людям, хотя знал, как много у меня проблем с матерью, знал и о ее психическом состоянии, и все от меня скрыл.

– У меня была веская причина, – проворчал я, подтягиваясь и устраиваясь на крыше возле ее окна, как чертов пес, раз она отказалась впустить меня внутрь.

Эшлинг скрестила руки на груди и выгнула бровь. На ней была ужасная фланелевая пижама с хорьками. Я знал, что у нее когда-то жил хорек по кличке Шелли. И я задался вопросом: как, черт побери, умудрился помешаться на женщине, которая, несмотря на все ее признания в любви ко мне, никогда не пыталась усмирить свою чудаковатость, чтобы соответствовать стандартам и угодить мне.

– Ах, у тебя была причина. – Она насмешливо похлопала в ладоши. – Думаю, будет интересно. Давай послушаем.

– У твоего отца была интрижка с моей биологической матерью.

– Как и у всех остальных в Бостоне. По слухам, – протянула она. – Разве она не занималась древнейшей в мире профессией?

Пропустив ее издевку мимо ушей, я продолжил рассказ, который, признаться честно, уже до смерти меня утомил.

– Не так давно, в ноябре, когда я не пришел на нашу встречу…

– Еще один яркий пример, подтверждающий, почему не стоит тратить на тебя время.

Я стиснул зубы, стараясь сохранять спокойствие.

– Я не пришел, потому что Каталина умерла, и мне нужно было слетать в Атланту и разобраться с ее барахлом. Я нашел письма, которые она писала твоему отцу. Письма, в которых обвиняла его в том, что он зачал ей ребенка, а потом избил так, что у нее случился выкидыш. Кэт утверждала, что именно он заставил ее бросить меня, когда она уезжала.

Сказанное помешало ей бросить мне еще одно бесполезное замечание. Молочная кожа Эшлинг стала еще бледнее. Она отступила назад и прикусила губу, чтобы рот не открылся от потрясения. Я протянул руку, мотая головой.

– Мы что… – она прокашлялась, – родственники?

Я чуть было не свалился с крыши и не сломал спину.

– Что? Черт возьми, конечно, нет, милая. Будь дело в этом, меня бы выворачивало до следующего года. Без обид. Их роман случился после моего рождения.