Монстр

Когда мы приехали в пентхаус, а Джеральд открыл дверь и разразился словесным поносом, я поднес палец к губам и стал осматривать гостиную в поисках устройств прослушки. Насколько я мог судить, жучков здесь не было. Я сел за обеденный стол и одарил его язвительной улыбкой.

– Теперь можешь продолжать истерику, Джерри.

Джеральд выпрямился в полный рост и выпятил подбородок, пытаясь придать себе напускной храбрости. От потери веса его внешний вид стал чуть менее удручающим, но я все равно знал, что за ним скрывается человек, заслуживающий медленной и мучительной смерти.

– Ты попался, Сэм Бреннан. Я расставил для тебя ловушку, и ты угодил в нее, – кичился Джеральд, по какой-то неясной мне причине оставшись стоять.

– Ты уже говорил, – я зевнул. – Не желаешь пояснить?

Джеральд наклонился, уперся ладонями в дубовый обеденный стол и заговорил:

– Когда ты попросил меня составить список всех женщин, с которыми я крутил романы, у меня закрались подозрения. Это сразу показалось мне притянутым за уши. А потом, когда с течением времени ты не спешил решать мою небольшую проблему, я лишь укрепился в своих подозрениях.

– Господи, Джерри, я присутствовал, когда все это произошло. Переходи к самому интересному. Мое время дорого стоит. – Я огляделся вокруг, гадая, есть ли у него тут хороший кофе.

Он снова выпрямился.

– Эшлинг заставила меня это сделать. Сказала нам с матерью, как действовать, чтобы выяснить все наверняка.

– И что же она заставила тебя сделать? – выпалил я, теряя терпение.

При упоминании ее имени меня затошнило. Это неслыханно. Не может меня тошнить. Я же не чертова беспомощная девица.

– Установить жучок. Внедрить «крота». Расставить ловушку. Видишь ли, Эшлинг сказала, что единственный способ перехитрить тебя – это одолеть твоим же оружием. Вместе мы нашли женщину из моего прошлого – в данном случае Барбару Макаллистер, – и заручились ее помощью.

Я уставился на него, лишившись дара речи.

Эшлинг играла со мной.

И, черт возьми, переиграла меня.

Да, она любила меня, но не настолько сильно, чтобы быть ослепленной моими действиями."

"Ее преданность семье сильнее привязанности ко мне, и, черт подери, оттого мне стало еще больше ее не хватать.