Монстр

Мысль о том, что я отказываю ей в чем-то, чего она так сильно хотела, чего искренне желала. Не избавляю ее от боли. И я начала задаваться вопросом… не было ли мое решение обречь ее на жизнь в муках проявлением высокомерия?

– Ты была всего лишь ребенком, – отрывисто сказал я, но мы оба знали, что это чушь.

Жизни плевать на твой возраст, размер банковского счета и обстоятельства. Она просто происходит. Мне было тринадцать, когда я взял на себя роль преемника Троя. Я крошил черепа, пускал пули людям в голову, пытал, убивал, манипулировал и похищал.

Потому что со мной приключилась жизнь, и мне пришлось приспосабливаться, чтобы выжить.

– Она умоляла меня, снова и снова. Я чувствовала, как она ускользает от меня. – Эшлинг так и стояла у меня на пороге, а по ее лицу текли слезы.

Я не предпринял ни малейшей попытки ее утешить. Даже такой эмоционально недоразвитый подонок, как я, понимал, что сейчас ей нужно совсем другое. Ей нужно облегчить душу в этом признании.

– Женщина, на которую я равнялась с тех пор, как мне исполнилось четыре.

Женщина, которую родители привезли из Парижа, чтобы она сделала из меня леди – она была остроумной, дерзкой, непринужденно элегантной и стильной, а еще заядлой курильщицей, – многозначительно добавила Эшлинг, не сводя с меня глаз. – Она превратилась в тень себя прежней. Я не знала, что делать. Пока, наконец, мисс Бланшет не приняла решение вместо меня. Мы поругались. Она сказала, чтобы я больше не приходила. Перестала ее навещать. Сказала, что не откроет, если я приду. Это произошло за три дня до нашей с тобой встречи.

Она громко сглотнула, а потом провела дрожащими пальцами по волосам и сделала прерывистый вдох.

– Я не послушала. Может, и должна была, но не стала. Я не могла не навещать ее. Поэтому и пришла. Я стучала в дверь, звонила в звонок. Никто не ответил. Я спустилась к соседу, у которого, как я знала, был запасной ключ. К пожилому господину, с которым она виделась, пока не заболела. Он дал мне ключ. Я вошла в квартиру.

И нашла ее в ванне… – Эшлинг отвела взгляд в сторону, затем потупила его в пол и закрыла глаза. – Она собрала все оставшиеся силы и перерезала себе вены. Лежала в окровавленной ванне. Вот почему она поругалась со мной. Вот почему не хотела, чтобы я приходила снова. Она уже приняла решение насчет собственной жизни. И исполнила его в муках и одиночестве.

– Никс, – хрипло произнес я. Внезапно я забыл о том, что болен. Забыл о том, что вообще существую.