Морские гезы

Это были шесть двадцатичетырехфунтовок, каждая весом под две тонны, и две тридцатишестифунтовки, каждая весом около трех тонн. На большее у меня не хватило денег. Я приказал надежно закрепить их. Если такая дурында начнет носиться по трюму, мало не покажется. За ними будет кому присматривать. Мне поступило предложение перевезти в Ла-Рошель три десятка добровольцев. За каждого платили по десять шиллингов. Свободного места в трюме было много, поэтому я взял их."

"Это были англичане. Половина вооружена длинными луками, а остальные — мушкетами.

Это гладкоствольное ружье калибра миллиметров двадцать-двадцать пять. Пуля к нему весит пятьдесят-шестьдесят грамм. Цифры разные, потому что и мушкеты разные. Пока только пушки иногда делают стандартными, а ручное оружие каждый мастер изготавливал, как бог на душу положит. Пули для одного могли не подходить для другого, поэтому каждый мушкетер сам отливал их, для чего носил с собой формочки и свинец. Уже научились делать патроны, которые тоже каждый изготавливал для себя сам. Брали обычную бумагу, склеивали ее клейстером, закладывали в нее пулю и пыжи, засыпали порох, а потом заворачивали открытый конец и — так делали не все — опускали готовый патрон в растопленный воск, чтобы не отсыревал. Перед зарядкой мушкета большим пальцем или зубами сковыривали завернутое, отсыпали немного пороха на полочку, а остальное — в ствол, и потом заталкивали шомполом в ствол пулю и пыжи вместе с бумажной оберткой. Говорят, на дистанции до ста метров мушкетная пуля пробивает любой доспех и даже останавливает скачущую лошадь. Главное — суметь попасть на такой дистанции. Примитивный прицел я видел только на одном мушкете. Отдача при этом такая, что неопытных сбивает с ног. Обычно мушкетеры на правую сторону груди вешают кожаную подушку, чтобы смягчить удар.

Питались пассажиры своими продуктами, в основном сыром, копченым окороком и селедкой. Я еще припомнил, что в России селедку не коптят, употребляют в основном соленой, изредка жареной.

Я обязан был снабжать их только водой, но разрешал пользоваться нашим камбузом и даже подкармливал вареными бобами и гороховой кашей.

Пьер де Ре проверил каждую пушку на берегу. Заряд использовал двойной. Не в его интересах было, чтобы они разорвались во время испытаний, которые завершились благополучно. За каждую двадцатичетырехфунтовку мой потомок положил в свой карман десять экю, а за тридцатишестифунтовку — пятнадцать.