Мокрое дело водяного

– Императрица Екатерина Великая скончалась в шестьдесят семь лет, но если посмотреть на ее прижизненный портрет, написанный незадолго до кончины, то мы увидим даму с обнаженной грудью и плечами. Похоже, ты увлекся чтением сообщений в соцсетях от «гуру» моды, полуграмотных девочек, которые пишут: «ТрицатОлетние стОрухи не носят кАроткие платья. Это не прилично. ПАдписывайтесь на мИня. Узнайте о нАвинках и что нАсить надА»[6]. Прости, Сеня, если оскорбляю твой взгляд своими футболками и джинсами, но не собираюсь одеваться так, как нравится окружающим.

– Ты намного моложе Ольги, – стал оправдываться Сеня.

– И что? – не сдалась я. – В сто лет побегу по делам в том наряде, который будет мне по вкусу.

– Так вот, это пряжка от ортопедического корсета, – перебил меня Собачкин, который определенно решил уйти подальше от скользкой темы возраста и моды. – Сделан фирмой «Ходи с гордо поднятой головой», сокращенно ХГПГ.

– Но качество не ахти, – прервала я приятеля, – если пряжка очутилась на полу, значит, она оторвалась!

– Верно, – вздохнул Сеня, – увы, непомерные деньги, отданные за шмотку, не гарантируют ее долгой жизни.

– Вода, – пояснила я, – слушаю тебя и умываюсь. Надо определить, у кого из женщин в семье проблемы со спиной. Придется снова беспокоить Майю.

– Нет необходимости, – сообщил Собачкин, – оцени Кузю по достоинству, он нашел имя заказчицы.

– Ольга Гавриловна? – предположила я.

– Эх, любят некоторые других обломать, – прогудел Сеня, – я хотел тебя удивить.

– После того как стало известно, что Макниной и Светлане подсыпали одно лекарство, я решила, что мать Федора не такая уж белая голубка, – вздохнула я, – и Кузя прав, свекровь, которая терпеть не может невестку, вовсе не редкость.

– У нас нет никаких доказательств того, что свекровь решила навредить невестке, – напомнил Семен.

– Так мы и не полиция, – сказала я. – Сообщим Ольге все, что думаем о ситуации. Возможно, это не она отравила жену Феди.