Морозов. Книга 4

Она протянула мне ладонь, и я ответил на рукопожатие, скрепляя сделку.

— Ладно. Если мы обсудили дела — идём. Чай уже наверное остыл. А сидеть в натопленной бане не так уж и интересно.

Девушка встала со скамьи и направилась к выходу. Я последовал за ней.

* * *— Ну? Как тебе напиток? — поинтересовалась хозяйка, когда мы справились с отваром. — Я слышала, семья Морозовых великие ценители чая.

— Великолепно, — ответил я. Сделал последний глоток и поставил на столик пустую чашку.

Девушка довольно улыбнулась, словно ей была приятна эта похвала.

— Я совсем отвык от обычного чая. Раньше частенько заваривал его в пакетиках.

При упоминании о таком варварстве Вагош поморщилась.

— Знаешь, я поначалу очень тосковала по зеленому с жасмином. Весьма жаловала его раньше. Но это тело было приучено к другим сборам. Моя физиологическая память подсказывала, что моему желудку придется по вкусу. Так я привыкла к местной жидкой каше, которую принято пить по утрам вместо кофе.

— Сырому? — зачем-то переспросил я.

— Именно, — кисло усмехнулась девушка. — Для местной аристократии поедать еще теплую плоть — норма.

— Почему не для рабочего класса? — удивился я. — В чем разница?

— Свежее мясо в нашем климате — это роскошь. Тут принято его солить, вялить и сушить. Да и ламы недоступны для простолюдинов.

— Не продолжай, — взмолился я, чем вызвал у девушки смех.

— На самом деле его тут неплохо готовят. С травами и специями ты не отличишь грызуна от годной телячьей вырезки.

— Прямо-таки, — усомнился я, но спорить не стал.

— Ко всему со временем можно привыкнуть, — продолжила девушка и посмотрела мимо меня.

Ее взгляд затуманился, и черты лица заострились. Мне показалось, что через кожу проступили очертания костей, но когда она повернулась ко мне — иллюзия пропала.

— Сложно было привыкнуть не кричать по-русски, когда тебе больно или страшно, — продолжила Вагош глухим голосом. — А делать это приходилось часто. Тут дети взрослеют иначе. Не так, как у нас. И если я была умной в этом месте, — девушка коснулась ногтем собственного виска, — то здесь, — она положила ладонь на сердце, — я не была готова к новой жизни.

— Эта страна славится жуткими законами, — сказал я негромко, не желая сбивать откровения девушки.