Лин-Ли

* * *Несмотря на то что начало праздника было назначено на восемь часов вечера, без четверти восемь на центральной площади Прибрежья уже было полно народу.

Над городом сгущались сумерки, но здесь было светло, будто днем. Яркие флажки на натянутых над площадью веревках весело развевались на ветру, а маленькие фонарики между ними отбрасывали вниз разноцветные блики. Они скользили по лицам то и дело задирающих головы кверху горожан, плясали на их одежде, прыгали под ногами по камням мостовой.

Музыканты, для которых отстроили специальный деревянный помост на краю площади, у здания магистрата, готовились к выступлению, и время от времени звуки музыки смешивались с гомоном толпы и вновь затихали, а люди, предвкушая предстоящее веселье, шумели все больше.

Смех, громкие голоса, яркие отблески фонарей — все это смешивалось воедино, оглушая и ослепляя еще на подходе, и Лина инстинктивно замедлила шаг, не спеша выходить на свет из полумрака улицы, по которой к площади продолжало прибывать настоящее людское море.

Айрторн же смотрел вперед глазами, полными восторга, будто ребенок, которого родители впервые взяли с собой на ярмарку.

Он даже присвистнул.

— А в Прибрежье, оказывается, знают толк в веселье, — И только затем заметил, что Лина отстала. — Эй, ты чего? — Обернулся через плечо. — Пойдем, пока не подожгли чучело.

Чучело из соломы и с огромной оранжевой тыквой вместо головы было символом праздника Середины осени. Его надевали на высокий шест, который устанавливали неподалеку от фонтана в самом центре площади, и возносили ему благодарность за прошедший год и урожай, после чего торжественно сжигали, тем самым открывая народные гуляния.

"В прошлом году Лина тоже отправилась на праздник исключительно ради чучела — уж слишком многие с восторгом рассказывали об этом ритуале. Но сейчас она уже знала, как это будет, поэтому не испытывала особого интереса. Кроме того, ей нужно было встретиться с Фердом, а найти ее в толпе стало бы проблематичнее.

Поэтому, отойдя к углу ближайшего здания, Линетта обняла себя руками, показывая, что никуда не пойдет, и качнула головой в сторону гудящей, как улей, площади.

— Иди, — отпустила с улыбкой. — Я постою тут.

Линден воззрился на нее как на сумасшедшую, но потом сообразил; дернул уголком губ.

— Если встречу Ферда, скажу, где тебя искать, — пообещал он, взмахнул рукой на прощание и так быстро слился с толпой, что Лина уже через мгновение потеряла его из виду.

Люди продолжали стекаться на площадь.