Лин-Ли

Однако радость оно принесло ей лишь однажды — при покупке.

Теперь же, стоя перед зеркалом в своей комнате и разглядывая в нем свое отражение, Лина думала о том, что с удовольствием не доставала бы это платье из шкафа, а сама осталась бы вечером дома, в халате.

Она и раньше не была большой любительницей шумных праздников, но сейчас, после всего того, что произошло в последние дни, желание праздновать отсутствовало абсолютно.

А еще Ферд.

С ним нужно было расстаться — тянуть дальше нельзя. По отношению к нему, прежде всего.

Поэтому сегодня так сегодня. Жаль, что ей придется испортить Андеру праздник, но, по крайней мере, это будет честно и правильно. Для них обоих — правильно, она больше не сомневалась.

Взяв в руки расческу, Линетта так и стояла перед зеркалом, задумчиво водя деревянными зубцами по волосам. Надо же, она и не заметила, как они отросли. Когда Лина только приехала в Прибрежье, длина ее волос была лишь немногим ниже плеч, теперь же достигала лопаток. В довесок к этому из-за более влажного климата они начали виться, особенно на концах, и выгорели на солнце, отчего к обычному шоколадному цвету добавился рыжий оттенок.

Отложив расческу, Лина опустила руки вдоль тела и внимательно всмотрелась в свое отражение.

Она и правда изменилась за прожитый в Прибрежье год. И речь не о выгоревших волосах или чуть более заострившихся скулах. Что-то изменилось внутри, особенно за последнее время, и этой, нынешней Лине, шкура прежней Линетты Деверо вдруг оказалась невозможно, невыносимо мала.

"Когда она в последний раз вот так смотрела на себя и пыталась понять, кто она такая? Когда вспоминала о Центральном госпитале, которым какие-то пару месяцев назад буквально бредила?

Лина потянулась к шпилькам, чтобы привычно заколоть волосы на макушке, и вдруг отдернула руку, будто обжегшись. Мама всегда говорила, что приличная девушка должна собирать волосы в аккуратную прическу, чтобы не выглядеть распутной…

Надоело. До рези в глазах — надоело.

Линетта отошла от зеркала и решительно прошла к шкафу, рывком распахнула дверцы и присела на корточки, чтобы достать с нижней полки большую дорожную сумку, с которой приехала в Прибрежье.

Она и сама не знала, зачем взяла из дома шкатулку, подаренную когда-то бабушкой вместе с ее содержимым: заколками, брошками и прочими женскими мелочами, которые никогда не одобряли родители. Просто бросила в сумку, собираясь в путь, а потом так и не достала — не было надобности.