Метод книжной героини

Разворачиваюсь и, словно в прострации, шагаю к выходу с крыши. Слезы застилают взгляд, и я поднимаю руку, прикладывая пальцы к виску, чтобы красиво закончить эту ненастоящую историю, которая, возможно, станет книжной драмой, где герои так и не получили свой счастливый конец. Надеюсь, Кате хватит и этого для вдохновения.

– Это мой жест! – насмешливо кричит вдогонку Елисей.

В мыслях звучит его недавняя фраза: «Все твое теперь мое», и слезы срываются с ресниц горячими каплями.

– Забираю его на память! – бросаю я и скрываюсь за дверью.

Смотрю через стекло автобусного окна, мимо проплывают размытые фасады зданий, машины и редкие прохожие. Пытаюсь отвлечься привычным счетом предметов одинакового цвета, но из-за слез, которые никак не удается обуздать, все кажется мутным и серым. Да что же так больно-то, а? Ничего ведь страшного не случилось, все закончилось очень даже… Закончилось. Верно, вот в чем соль.

Значит, мы с Елисеем больше не будем общаться? Никаких перепалок и подшучиваний? Он не закинет руку мне на плечи и даже не заговорит со мной? Вытираю мокрые щеки рукавом платья и глубоко дышу, всеми силами стараясь успокоиться.

Я поверила ему, и от этого так горько, что невозможно терпеть.

Добираюсь домой на автопилоте, и, что удивительно, встреча с отцом уже не кажется страшной. Открываю дверь и снимаю ботинки, путаясь пальцами в шнурках.

– Лана! Солнышко! Как ты?! Где ты?.."

"Поднимаю голову, его лицо бледнеет, а следом сожаление и ужас накладывают свой темный отпечаток. Он делает неуверенный шаг вперед, протягивая руку, и сбивчиво шепчет:

– Что случилось?

– Я уезжаю к маме.

Он приоткрывает губы на коротком вдохе, и его рука опускается.

– Прости меня. Мне так жаль. Я не знаю, как это вышло…

– Знаешь, а я знаю, – отвечаю сурово.