Меняя формат Судьбы

Жуткая усталость, опустошение и одновременно с ним восторженное ощущение победы и радость, которую и радостью-то не назовёшь, что-то в этом чувстве иное.

– Приходилось испытывать? – расплываясь в улыбке, спросил Саня, испытывая странное облегчение и что-то очень приятное, тёплое, разливающееся в душе от этого её глубокого понимания того, что он пытался, пусть косноязычно, ей объяснить.

– Ага, – кивнула Дарья. – Приходилось, и, к счастью, не один раз: когда во время работы даже состояние сознания меняется, а потом такое вот накатывает… – Немного стушевавшись оттого, что они оба залезли уж в слишком личные и тонкие материи, резко сменив тон с проникновенно-доверчивого на лёгкую ироничность, Дарья спросила: – Ты извини, конечно, но хотелось бы уточнить, что такое: «по запасу сил» и «махая крыльями»?

Вольский посмотрел на девушку слегка ошарашенный, а в следующее мгновение расхохотался.

– Опять я в простоте нашей лётной, – смеялся он.

– У вас там что, бои в воздухе прямо? – подивилась Дарья.

Вольский заржал пуще прежнего, даже голову на сложенные на руле ладони опустил и трясся всем телом от хохота.

– Что-то не так спросила? – уточнила причину его веселья Дарья.

– Да нет. – Посмеиваясь, он сел ровно и объяснил: – В современной войне все эти киношные бои в прошлом. Сейчас самолёт, по сути, превратился в такую артиллерийскую платформу-носитель поражающих на дальней дистанции элементов. И если случаются бои в небе, то за очень редким исключением, когда «на земле» уничтожено всё ПВО, ну или в иных крайних случаях.

– Но всё же «по запасу, махая крыльями» ты садился, – напомнила Дарья ему его же слова.

– Ну, всякое бывает, – пожал плечами Вольский, заводя машину, возвращаясь на дорогу и продолжая их поездку. – Мы стреляем, по нам стреляют. И те и другие попадают.