Меняя формат Судьбы

 – Дарья посмотрела на него, перемолчала пару мгновений и решилась объяснить всё как есть."

"Вольский прямо почувствовал и увидел момент, в который она приняла решение честно разъяснить ему всё до конца. Довериться и посвятить в какую-то очень личную и непростую свою историю.

– Начать надо всё-таки не с Павла, а с моего бывшего мужа, Егора Октябрьского. Мы познакомились в медицинском универе, я была на втором курсе педиатрии, а он на четвёртом, на лечебном факультете по специальности нейрохирургии. А познакомились, потому что оба получали параллельно вторую специальность, для чего требовалось особое разрешение ректора, вот в его приёмной мы с Егором и встретились.

Разговорились и как-то сразу сдружились. А поскольку Егор поступил после медколледжа и службы в армии, а я после колледжа, и были мы оба уже не подростками, а вполне себе осмысленными людьми, как нам тогда казалось, вот и решили пожениться. Мы имели дипломы фельдшеров и лицензию на ведение медицинской практики, и оба постоянно подрабатывали в любую свободную минуту и практически не виделись. Так и жили. Но, что удивительно, мы с Егором как-то сразу заговорили о детях: сходясь на том, что хотим малышей, и не меньше троих. Но ведь не скажешь в универе и на работе: «Дайте нам отпуск по зачатию», поэтому постоянно отодвигали этот вопрос хотя бы до окончания университета. Универ закончился. У меня началась следующая учёба, а у Егора такая пахота, что он домой буквально приползал, и то не каждый день, часто оставаясь спать прямо на работе. Ты же знаешь, как бывает в коллективе, когда туда приходит новичок, особенно если за ним никто не стоит и его не протежирует какой-нибудь ресурсный родственник, простой человек, как говорится, без имени, «ноунейм», эдакий Иван Иваныч Иванов.

– Иван Иванович Иванов, – мягко улыбнувшись, повторил за ней Сан Саныч. – Был советским лётчиком, который в составе боевого звена двадцать второго июня тысяча девятьсот сорок первого года в четыре утра двадцать пять минут вступил в воздушный бой с врагом, превосходившим численностью и силой наших лётчиков.

Он был первым в мире лётчиком, который после того, как у него закончились все боезапасы, пошёл на таран вражеского самолёта и погиб смертью храбрых. В сорок третьем году за этот подвиг ему присвоили звание Героя Советского Союза посмертно, а его родным вручили Звезду героя. Такой вот наш российский ноунейм.

– Обалдеть, – потрясённо покачала головой Дарья. – Я об этом факте даже не слышала никогда.