Мэйфейрские ведьмы

Начинать следует с наведения порядка и чистоты. Не волнуйтесь, я позабочусь обо всем. Пирс может поехать туда прямо сейчас.

— В этом нет никакой необходимости, — возразила Роуан. — Я поеду туда сама.

— Глупости. — Пирс уже был на ногах. — Вы хотите заменить матрацы? Дайте подумать… Они двуспальные… Всего, кажется, четыре? Я организую замену в течение дня.

— Отлично. Комнату прислуги трогать не нужно. А кровать Джулиена можно разобрать и отправить в кладовку.

— Задача ясна. Что-нибудь еще?

— Этого более чем достаточно.

— Ведь у него, кажется, большой опыт в таких делах? И вполне успешный, насколько мы знаем.

Лорен мгновенно осознала свой промах и смущенно опустила глаза.

Интересно. Значит, они уже все о нем знают. А о силе его рук тоже?

— Если не возражаете, мы вас ненадолго задержим, — поспешил вмешаться в разговор Райен. — Речь идет о нескольких документах имущественного содержания, которые мы хотим вам показать. И о нескольких основополагающих документах, связанных с наследием…

— Да, конечно.

— Тогда решено. А потом мы все вместе отправимся на ленч. Если, конечно, у вас нет иных планов.

— Великолепно.

Итак, начало было положено…"

"В три часа дня Роуан приехала в особняк. Было очень жарко, даже в тени, хотя небо над головой по-прежнему оставалось хмурым. Едва она вышла из такси, душу охватило радостное чувство: наконец-то она здесь, одна; проклятых сосудов больше нет в доме, а скоро увезут и вещи Карлотты.

Ключи от дома Роуан держала в руке. В конторе ей показали бумаги, составленные еще Кэтрин в 1888 году и подтверждавшие право собственности на особняк. Отныне она его единоличная владелица. Равно как и владелица наследия, о размерах которого юристы боялись даже говорить вслух.

Джеральд Мэйфейр, представительного вида молодой человек с неопределенными чертами лица и льстивой улыбкой, вышел ей навстречу и сообщил, что все сделано, последняя коробка с вещами Карлотты уложена в багажник его машины и теперь он уезжает.

Уборщики закончили свою работу примерно полчаса назад.

Джеральд слегка волновался. На вид ему можно было дать не больше двадцати пяти лет. Ни внешностью, ни манерой поведения он совершенно не походил на кого-либо из членов семьи Ранена, однако в определенной привлекательности ему было не отказать. Словом, один из тех, кого принято называть хорошим парнем.