Мэйфейрские ведьмы

Сотни людей, торопливо покидая кладбище, тоже произносили какие-то сочувственные фразы, подходили, чтобы обнять Карлотту… Людской поток казался неиссякаемым: «Поговорим при следующей встрече, Роуан… „; „Вы остаетесь в Новом Орлеане, Роуан?“; „До свидания, тетя Карл. Позаботьтесь о ней… «; «Скоро увидимся, тетя Карл, Вы должны непременно приехать в Метэри… «; «Я позвоню вам на следующей неделе, тетя Карл“; «Как вы себя чувствуете, тетя Карл?“…

Наконец улица опустела. Лишь по проезжей части несся поток машин, а на противоположном тротуаре щурились от солнца несколько человек, только что вышедшие из ресторана.

— Я не хочу туда идти, — упорствовала Карлотта, с неодобрением глядя на бело-голубые навесы над окнами.

— Ну пожалуйста, тетя Карл, хоть ненадолго, — уговаривала Беатрис, оглядываясь вокруг в поисках поддержки.

Стройный молодой человек — кажется, его звали Джеральд — взял Карлотту за руку:

— Действительно, почему бы вам не заглянуть туда. Всего на несколько минут. А потом мы отвезем вас домой…

— Я хочу побыть одна, — прервала его Карлотта, — И пойду пешком.

— В какое время вам это будет удобно? — спросила Роуан.

— Когда пожелаешь. — Холодная ироническая улыбка тронула губы старухи. — Полагаю, ждать придется недолго. Мне есть что тебе сказать. Я буду дома.

— Проводи ее, Джеральд.

— Непременно, тетя Беа.

— Если хочешь, можешь ехать рядом. — Карлотта кивнула головой и поудобнее ухватилась за рукоять палки. — Но пойду я одна.

Едва за спиной захлопнулись стеклянные двери ресторана, который, как выяснилось, назывался «Дворец командора», и Роуан оказалась в привычном мире белых скатертей и вежливых, одетых в униформу официантов, она повернулась и бросила взгляд через дорогу, туда, где над белой стеной кладбища виднелись островерхие крыши склепов. «Мертвые лежат так близко, что, наверное, могут сейчас нас слышать», — подумала она.

— Возможно, — словно прочитав ее мысли, откликнулся вдруг Райен Мэйфейр. — Но дело в том, что мы здесь, в Новом Орлеане, никогда их не покидаем.

15

Над Оук-Хейвен сгущались пепельно-серые сумерки, постепенно стиравшие границу между небом и землей. Вековые дубы почернели и словно плотнее сомкнули ветви, создавая непроглядную тьму, которая, казалось, постепенно поглощает не только свет, но и тепло уходящего дня.