Мэйфейрские ведьмы

 — А теперь мой вам совет: отправляйтесь домой, запритесь в своей башне с телескопом и продолжайте наблюдать за нами, но только издали.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как проводить взглядом его удаляющуюся легкой походкой фигуру. Уже у самых дверей он обернулся и приветливо взмахнул рукой.

Я вновь сел за стол, отодвинул в сторону бокал с бурбоном, достал дневник и постарался как можно подробнее описать все произошедшее. Поставив последнюю точку, я достал из кармана маленький флакон с аспирином, высыпал из него таблетки, а вместо них налил туда немного отравленного бурбона, плотно закупорил флакон и спрятал его обратно в карман.

Что ж, пора было идти. Взяв в руки дневник, я уже направился было к лестнице, и в этот момент за дверью, ведущей в вестибюль, возникла фигура коридорного.

— Ваш багаж готов, мистер Лайтнер, — с вежливой улыбкой произнес он, переступая порог. — Машина ждет на улице.

Бедняге даже не приходило в голову, что с его помощью меня просто-напросто вышвыривают из этого города.

— Неужели? — Я бросил взгляд на два чемодана, — И вы сами собрали все мои вещи?

Выйдя вслед за коридорным в вестибюль, я увидел стоявший у подъезда черный лимузин.

"— Вы уверены, что это за мной? — спросил я.

— Да, сэр. Мистер Кортланд велел проследить, чтобы вы успели на десятичасовой рейс до Нью-Йорка. Он сказал, что в аэропорту вас будет ждать человек с билетом. Так что времени еще достаточно.

— Как это предусмотрительно с его стороны, — с этими словами я полез в карман в поисках пары купюр для коридорного, однако тот отрицательно покачал головой.

— Мистер Кортланд уже позаботился обо всем, сэр. Вам лучше поспешить, чтобы не опоздать на самолет.

— Вы правы. Но, знаете, у меня какое-то предубеждение против больших черных лимузинов. Поэтому, будьте любезны, поймайте такси, а это все же возьмите за труды.

Такси благополучно доставило меня, но не в аэропорт, а на вокзал, где я купил билет в спальный вагон до Сент-Луиса и уже оттуда улетел в Нью-Йорк.

Где-то на полпути над Атлантическим океаном я почувствовал себя плохо, а к моменту приземления в Лондоне уже горел в лихорадке.