Мэйфейрские ведьмы

Взгляд ее, исполненный гнева, был прикован к зеркалу. Чувствовалось, что она крайне смущена и расстроена. Это была Стелла. Она на несколько мгновений задержалась перед зеркалом, пристально вглядываясь в мутное стекло, потом обратилась ко мне.

— Что ж, вы можете рассказать об этом своим друзьям в Лондоне. Ведь вы намерены это сделать? — В ее голосе звучали истерические нотки. — Опишите им все, что видели!

Ее трясло как в ознобе, так сильно, что дрожала даже бахрома на платье. Рукой Стелла крепко сжимала у самой шеи огромный изумруд.

Я хотел было встать, но Стелла велела мне оставаться на месте. Она села слева от меня на диван и буквально вцепилась в мое колено. А потом склонилась ко мне так близко, что я чувствовал запах туши на ее длинных ресницах и пудры на щеках. В своем полупрозрачном маленьком платье она походила на большую куклу-голыша, на обнаженную богиню из фильма-сказки.

— Послушайте, — вновь заговорила она, — вы можете увезти меня отсюда, взять с собой в Лондон, к своим друзьям, в Таламаску? Стюарт уверял, что можете!

— Как только вы расскажете мне, что случилось со Стюартом, я увезу вас куда угодно.

— Но я не знаю, — ответила она, и глаза ее заблестели от непролитых слез. — Поймите, мне необходимо выбраться отсюда. Я не сделала ему ничего плохого. Не в моих привычках причинять людям зло. Ну почему вы не хотите мне верить?! Неужели это так трудно? Ведь я говорю правду!

— Ну хорошо. Что я должен для вас сделать?

— Помогите мне! Возьмите меня с собой в Лондон! Паспорт у меня есть.

Прежде чем я успел ответить, дверь распахнулась и на пороге, раскрасневшийся от возбуждения, появился тот самый юноша, с которым она танцевала в зале.

— Стелла! Я повсюду тебя ищу! — с упреком произнес он.

— Уже иду, солнышко, — она вскочила с дивана и через плечо бросила на меня многозначительный взгляд. — А сейчас найди и принеси мне что-нибудь выпить. Договорились, дорогой? — Говоря это, она поправила на нем галстук, а потом развернула его лицом к двери и нежно, но решительно подтолкнула к выходу.

Взгляд юноши оставался недоверчивым. Его подозрения явно не рассеялись, однако воспитание не позволило ему воспротивиться просьбе.