Мэйфейрские ведьмы

Дабы выяснить, что же все-таки случилось, из Лондона в Новый Орлеан отплыл на теплоходе Артур Лангтри, которого нестерпимо мучила совесть за то, что он позволил Стюарту в одиночку отправиться на такое задание.

Продолжение рассказа о СтеллеОтчет Артура ЛангтриИз всех агентов Таламаски Артур Лангтри был, пожалуй, одним из самых способных. На протяжении многих лет он занимался изучением нескольких семейств ведьм. Хранящаяся в наших архивах история его пятидесятилетнего служения в Таламаске относится к числу наиболее интересных и удивительных, а его подробные отчеты об исследованиях и наблюдениях за семействами ведьм можно назвать едва ли не ценнейшим достоянием ордена.

К величайшему сожалению тех из нас, кто всю свою жизнь посвятил Мэйфейрским ведьмам, Артур Лангтри не имел ни времени, ни возможности ознакомиться с документами, касавшимися именно их. Лангтри и сам сокрушался по этому поводу и незадолго до того, как их историей занялся Стюарт Таунсенд, даже извинялся перед коллегами.

Впрочем, о каких извинениях с его стороны могла идти речь — ведь не мог же он лично заниматься каждой такой семьей, попадавшей в поле зрения ордена.

Тем не менее Лангтри чувствовал себя ответственным за исчезновение Стюарта, а потому никто не в силах был его удержать, и вопреки всем возражениям в августе 1929 года он отправился в Луизиану. Как я уже говорил, его мучила вина за судьбу Стюарта, за то, что он не возражал против данного тому разрешения, хотя в глубине души чувствовал: Таунсенда нельзя посылать в Америку.

— Мне так хотелось, чтобы кто-нибудь туда поехал, — признался Лангтри перед своим отъездом из Лондона. — Мне так хотелось, чтобы хоть что-то наконец прояснилось. И я подумал, что, быть может, этому странному техасцу удастся все-таки пробиться сквозь глухую стену.

К тому времени Лангтри было уже без малого семьдесят четыре. Высокий, сухопарый, с жесткими чертами резко очерченного лица, со стального отлива седыми волосами и глубоко посаженными глазами, он обладал удивительно приятным тембром голоса и безукоризненными манерами.

За годы службы ему довелось повидать многое, точнее, «абсолютно все». Он был очень сильным экстрасенсом, медиумом, и при встрече с любого рода проявлениями сверхъестественного совершенно не испытывал страха. Однако никогда не действовал поспешно или неосмотрительно.