Мэйфейрские ведьмы

Одевался он всегда очень элегантно и принадлежал к числу тех американцев, кто не только высоко ценит английские манеры и стиль поведения, но и успешно их усваивает. Однако самыми привлекательными для окружающих были, пожалуй, удивительным образом сохранившиеся в Стюарте детская непосредственность и невинность. Возможно, причиной тому — безвозвратно потерянное десятилетие жизни.

Порою он действовал импульсивно, а если встречал хоть малейшее препятствие на своем пути к цели, в порыве ярости мог, что называется, соскочить с катушек, однако во время работы всегда жестко контролировал эмоции и умел держать себя в руках.

Однажды Таунсенд влюбился — глубокое и страстное чувство к Хелен Крейс, тоже агенту Таламаски, едва не погубило его. После того как в 1924 году Хелен погибла в автомобильной катастрофе, Стюарт два года ходил просто сам не свой — его торе было столь безысходным, а тоска и страдание столь сильными, что мы опасались за его жизнь.

Возможно, мы никогда не узнаем, что на самом деле произошло между ним и Стеллой Мэйфейр. Не исключено, однако, и даже вполне вероятно, что Стелла стала второй и последней любовью в его жизни.

Позволю здесь высказать собственную точку зрения. На мой взгляд, Стюарта Таунсенда ни в коем случае нельзя было посылать в Новый Орлеан. И дело не только в его чрезмерной эмоциональности. И не только в его явном увлечении Стеллой. Проблема в другом: в этой сфере деятельности Стюарту недоставало опыта.

В период ученичества и стажировки ему приходилось иметь дело с различными проявлениями нестандартной психики, в том числе и с экстрасенсорными способностями людей. Да, он, безусловно, прочел горы литературы по оккультизму и не раз обсуждал эту тему с другими агентами ордена. Некоторое время ему довелось поработать вместе с Артуром Лангтри. Все так, но…"

"Но о ведьмах как таковых он знал слишком мало, а точнее говоря, совсем ничего. Равно как и другие агенты нашего ордена, кому доводилось работать только с призраками, случаями одержимости или реинкарнации.

Он не знал, например, что именно смертные ведьмы обеспечивают наиболее мощные и отчетливые проявления существ, которые лишены телесной оболочки. Более того, есть основания полагать, что сама традиция называть этих женщин ведьмами — которой всегда и по сию пору следуют и в Таламаске — казалась ему устаревшей и неразумной.