Мэйфейрские ведьмы

Затем он достал коробку, откуда вынул трясущимися руками пачку фотографий. На всех снимках был Джулиен. Ллуэллин передал мне фотографии и, казалось, хотел что-то произнести, но язык его не слушался.

— Не могу выразить, что они значат для меня, — сказал я.

— Понимаю, — ответил он. — Потому и хочу, чтобы они хранились у вас. Вы единственный, кто сумел понять Джулиена.

И тогда мне стало грустно, ужасно грустно. Действительно ли я сумел понять этого человека? Наверное, да. Ллуэллин представил мне Джулиена Мэйфейра как живого, и я нашел его неотразимым.

— Моя жизнь была бы совсем другой, — сказал он, — если бы не встреча с Джулиеном. Знаете, я потом больше не встретил никого, кто мог бы с ним сравняться. А еще этот магазин, не знаю, как бы я выжил без него, хотя в конце концов я мало чего достиг.

Тут он словно отмахнулся от всех мрачных мыслей и улыбнулся мне.

Я задал ему еще несколько вопросов, но он тоже от них отмахивался. Наконец один вопрос его заинтересовал.

— Джулиен страдал перед смертью? — спросил я.

— Нет, не очень. Разумеется, ему не нравилось, что он парализован. Да и кому такое понравится? Но он любил книги. Я все время читал ему. Умер он ранним утром. Я знаю это, потому что просидел с ним до двух часов ночи, затем погасил лампу и спустился вниз.

Ну вот, около шести утра меня разбудила буря. Полил такой сильный дождь, что с подоконников текло. И клены перед домом оглушительно шумели. Я тут же побежал наверх посмотреть, как там Джулиен.

Ну и что вы думаете? Ему как-то удалось сесть и открыть окно; он так и умер, перегнувшись через подоконник, лежал с закрытыми глазами, такой умиротворенный, будто хотел сделать глоток свежего воздуха, и когда ему это удалось, то силы оставили его и он упал замертво, словно заснул, склонив голову набок. Это было бы очень мирное зрелище, если бы не буря, потому что дождь лил прямо на него и ветер задувал в комнату листья.

Позже врачи сказали, что у него случился обширный удар.

— Да? — с готовностью откликнулся я.

Но Ллуэллин лишь пожал плечами и затем продолжил чрезвычайно невнятно:

— Мэри-Бет буквально обезумела, когда я позвал ее. Она стащила его с подоконника и уложила на подушку.

Даже ударила его по щеке. «Просыпайся, Джулиен, — кричала она, — не оставляй меня так рано!» Мне чертовски трудно было закрыть окно.