Медицина Древнего часть вторая

Звонок телефона Дмитрий Юрьевич услышал не сразу. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать и услышать мелодию.

Звонил заместитель главы гвардии.

— Алло, Роман? — собственный голос показался Дмитрию Юрьевичу слабым. Да он таким и был. — Что случилось?

— Извини, что с этого телефона звоню, — раздался в трубке грубый мужской голос, — но остальные телефоны сгорели вместе с хозяевами. Господин просил передать тебе это, потому что ты следующий. Чтобы узнал до смерти, что твой род уничтожен…

Дмитрий Юрьевич узнал голос говорившего.

Страх снова, а, может быть, на этот раз, безнадёга и смертельная тоска, схватили и сжали сердце Дмитрию Юрьевича. Оно застучало загнанной птицей в этих тисках. Всё тело облилось крупным потом, словно искупалось в ванной. Задёргались в судороге веки и левая нога.

За дверью в номер послышался шум. Что-то булькнуло и упало. Затем дверь открылась, и в комнату ворвались люди в полной боевой выкладке.

Бойцы встали вдоль стен. Навели автоматы на Дмитрия Юрьевича, кто-то приготовился творить магию. Затем в дверь вошёл сам граф Огонь-Догоновский.

Василий Сергеевич посмотрел на лежащего на кровати Дмитрия Юрьевича. Активировал артефакт защиты и подошёл к бывшему союзнику.

— Вот и всё, Дима, — произнёс Василий Сергеевич, — игра окончена.

Дмитрий Юрьевич ничего не отвечал, только слабо моргал.

— Не пойму, на что ты рассчитывал, когда решил предать меня? — оскалился Огонь-Догоновский, — на компромат? На записи наших разговоров? Те записи, что лежали в сейфе твоего кабинета? Или те, — Василий Сергеевич стал растягивать слова, чтобы последний миг жизни бывшего приятеля стал невыносимым, — которые ты спрятал в банковских ячейках? Так я все нашёл и уничтожил, как и весь твой род, Дима.

Василий Сергеевич посмотрел на Уварова-Орлова, увидел его перекошенное лицо и засветился счастливой улыбкой.

— И не думай, твой младший тоже не выживет, я всех достану, Дима.

Огонь-Догоновский победно усмехнулся, глядя на побеждённого, но Дмитрий Юрьевич даже и не пытался думать и надеяться. Его лицо перекосило не из-за страха или ненависти. Дмитрия Юрьевича, неожиданно, поразили инсульт с инфарктом, и он не мог вымолвить ни слова. А мысли…

Горечь от того, что достигнутый ранг бакалавра так и не пригодился, смешалась со злобной радостью.