Медицина Древнего часть вторая

Сами они радовали взгляд, но общую картину спасти не могли.

Мне быстро надоел этот бледный, мертвенный пейзаж. Он напоминал о Царстве мёртвых.

Конечно же, в Аиде не было снега и ёлок, но царили пустота и одиночество. Голый, по-зимнему неживой лес, вызывал именно такие чувства. Пустоты и одиночества.

Всего девять утра, но вся эта серость за окном раздражала, будто едем уже пару сотен лет.

Задёрнул шторы и улёгся на диван. Голова коснулась подушки и я провалился в сон.

Проснулся после обеда и оказался, будто в другом измерении.

Николай расстегнул сумку Ирины Леонтьевны и достал наши запасы. На столе появился контейнер с варёной картошечкой. Стукнул скорлупой пакет с варёными вкрутую яйцами. Звякнула солонка, зашуршала фольга, раскрывая жареную курочку.

Тонкая корка хрустнула, и по купе поплыл вкуснейший аромат. Рот тут же наполнился слюной, а в животе заурчало.

Коля ещё доставал какие-то котлеты, соусы, нарезанные в салат овощи, но я не присматривался.

Тёплый свет и накрытый стол создали уютную атмосферу. Покачивания поезда добавили умиротворения. Я забыл обо всём на свете, даже о вилке с ложкой.

— Как же пахнет, цербера мне в завистники, — пробубнил я с набитым ртом.

— Эх, завидую Вам, господин, — Коля грустно посмотрел на стол и наколол на вилку картофелину.

Я вспомнил, что он у меня не учувствует ни вкуса, ни запахов. Исправить это сейчас я не мог, но, есть же другие варианты, правда?

— Хочешь, — я макнул котлету в соус, — расскажу тебе, как пахнет?

Коля не успел ответить, а я продолжил:

— Представь, что ты прошёл сотню вёрст за день, устал.

— Господин, не надо, — жалобно протянул Коля, — чем я заслужил такую пытку?

— Хм, да ничем, извини, — я вздохнул и посмотрел на остатки обеда, в животе ощущалась приятная тяжесть, — просто настроение какое-то такое, — я покрутил в воздухе ладонью, — мечтательное, что ли.

— Понимаю, — протяжно вздохнул Коля, — меня в поезде тоже пробирает единение с миром. Все проблемы оказываются неважны, и я, словно вне времени нахожусь. Оно замедляется, исчезает. Нет ни вчера, ни завтра, есть только сейчас.