Мария, королева Нисландии

Ларец принцессы Лютеции, который Лисси водрузила на резной столик с вычурно изогнутыми ножками, был значительно богаче: сочный оранжевый бархат и золоченая резная окантовка. Откинув крышку, служанка достала из коробки расческу и занялась волосами принцессы.

Процесс длился довольно долго, а шкатулка оказалась настоящим кладезем, содержащим в своих недрах бесчисленное множество различных шпилек, расчесок и искусственных локонов с завитками и без. Цвет накладных волос был таким же пепельно-русым, как собственные волосы принцессы.

— Нет! Убери! Мне кажется, они делают мое лицо слишком круглым. Достань те, что принесли от венийского купца. Нет, они тоже не хороши! Подай лучше те, что примеряли первыми…

Наконец прическа принцессы была завершена: волосы собраны в пышный узел почти на макушке. По бокам лица симметрично спускались завитые в спиральку локоны: по пять штук с каждой стороны. На взгляд Марии, эти букли изрядно уродовали симпатичное личико девушки, но свое мнение попаданка оставила при себе.

Теперь две фрейлины стояли перед принцессой, и каждая из них держала в руках большую плоскую шкатулку. По кивку Лютеции дамы открыли шкатулки, и все погрузились в обсуждение подходящих к сегодняшнему наряду драгоценностей. Шкатулки содержали около полутора десятков нитей бус из жемчуга, янтаря, малахита и какого-то розоватого полупрозрачного камня. Там же находились броши, кольца и серьги.

— Нет-нет, Мариция, жемчуг с сапфирами — это так скучно и банально!

По прикидкам Марии, только процесс умывания-одевания каждой из них занял более получаса. Ну и утренняя прическа Лютеции забрала еще столько же.

Следом за сестрой похожий ритуал прошла и сама Мария. Только ее ларец содержал значительно более скромное количество как расчесок, так и накладных локонов.

— Накладку, как обычно, ваше высочество?

— Да, Эмми, как всегда.

«Как обычно» оказались два маленьких гребешка, к каждому из которых, крепилось по одному спиралеобразному локону. Эти самые гребешки Эмми ловко воткнула в волосы на висках, и Мария повернулась к фрейлине, которая уже терпеливо стояла с ее шкатулкой драгоценностей.

И фрейлина, и шкатулка были в единственном экземпляре.