Летняя практика

Медленно, но целеустремлённо. Потому что лежать в тюремной камере на полу – это так себе веселье. Хоть он в тюрьме не сидел никогда, и не стремился к таким подвигам, но все же кое-какие вещи знал.

Например, что валяться под шконкой – западло. Даже случайно.

- Даня…

А вот этот голос был знакомым. Хотя тоже мало походил на нормальный. Но какие-то нотки… Что-то такое…

Данил тяжело оперся о край лавки, с которой до этого как раз и навернулся, ошалело уставился на свои руки, со сбитыми костяшками и грязнущими пальцами, под ногтями наверняка залежи полезных ископаемых можно было найти…

Это он где так? И когда?

И, главное, нахера?

Но все вопросы – потом.

- Давай, пацанчик, еще немного, - подбодрил его все тот же чужой голос, Данил поднял глаза и увидел говорившего. Мужик, уже в серьезном возрасте, но крепкий, кряжистый, основательный такой, сидел на соседней лавке и смотрел на Данила с сочувствием.

Даня только кивнуть смог, выдохнул, подтянулся на руках и перевалился на лавку. Посидел, пережидая головокружение.

- Давай попей вон. – Посоветовал мужик, - это всегда от похмелья хорошо. Только вода вон, в кране. И приятеля своего оттащи туда, да голову его сунь под воду. Сразу полегчает.

Приятеля?

Данил посмотрел вокруг и увидел на третьей лавке Коляна. И ему, судя по совершенно зеленому лицу, было гораздо хуже, чем самому Данилу.

- Даааняааа…

Данил, игнорируя хриплый стон, встал, не с первой, конечно, попытки, но вполне успешно, и пошел в угол камеры, к ржавой раковине с водой. Открыл кран и сразу же сунул под него голову. Моментально обожгло холодом так, что какое-то время даже не вздохнуть было, но Данил терпел, пока не стало ломить затылок. Тогда он повернул голову и еще какое-то время пил пахнущую ржавчиной воду с таким удовольствием, словно это был вкуснейший живительный нектар.

Затем выпрямился, стянул через голову футболку и опять сунул голову под струю воды. Так, чтоб еще на плечи попадало.

И сразу, моментально просто, невыразимо стало легче. Прояснилось в голове, виски перестало ломить от каждого самого маленького движения, боль ушла в район затылка и там обосновалась тяжестью. И это уже было более чем терпимо.