Летняя практика

- Даня…

- И слышать ничего не хочу. У нас в семье будет домострой. Поняла? Знаешь, что это? Отличная вещь, я тут прочитал пару месяцев назад. Там все регламентировано. Даже толщина палки, которой можно наказывать жену. Очень, просто очень полезная информация.

- Палки?

- Конечно. Будешь еще такое устраивать, буду тебя палкой наказывать… У меня даже есть одна, очень подходящая… Правда, у толщина все же не в руку… Но где-то рядом. Поняла? И каждый раз, как перестанешь слушаться, буду наказывать…

Даня бормотал все эти глупости, и Лена неожиданно для себя счастливо захихикала, как девчонка.

Такое глупое, детское поведение.

Она прекрасно понимала, зачем он это все говорит, и прекрасно понимала, что им грозит, от чего он ее отвлекает.

И отвлекалась. И успокаивалась. И настраивалась на хорошее.

Скоро их откопают. И тогда… Пусть наказывает. По домострою. Палкой.

Главное, чтоб выбрались.

- Поспи немного , Лен. Воды хочешь еще?

Воды осталось совсем мало, пить хотелось зверски, вообще складывалось ощущение, что воздуха не хватает, в груди тяжелело, но Лена помотала головой.

- Нет пока что. Не хочу. Потом.

- Ну хорошо. Тебе удобно? Давай, ты ляжешь?

- Нет, я так хочу. Обними меня, Дань.

Он послушно и с готовностью сжал сильнее, зарылся носом в волосы на макушке. Лена посидела немного, а потом призналась со вздохом:

- Я такая дура была, Дань. Правда-правда. Ты простишь меня?"

"- Ты не дура, Лен. Я сам хорош. Мальчишка дурной. Такую хрень творил…

- Нет, ты не понимаешь… Если б не моя боязнь всего нового…

- Лен… Я же тебя не отпущу теперь.

Понимаешь? Я не шутил. Когда мы отсюда выберемся… Лен… У меня все очень серьезно. Уже год все серьезно. Я понимаю, что я тебе кажусь пацаном… Но ты меня плохо знаешь, Лен. Я больше не сделаю такой ошибки, как прошлым летом. Поняла? Вот тогда я - да… Тогда я пацаном был. Все казалось, что нафига стелиться перед тобой. Нафига все это? Хотел легкости, как привык… Не понимал, насколько мне без тебя плохо будет. Не понимал… Пока ты меня не отшила.

Лена, чувствуя головокружение от нехватки воздуха, или, может, от его слов, бессильно уперлась затылком в твердую грудь, и думала только о том, что это ужасно.

Все осознать вот так, в самом конце. Когда уже нет времени. Нет возможности все исправить. Сделать так, чтоб дальше все было правильно, так, как тебе хочется. Так, как осозналось.

Данил говорил и говорил, каждое его слово дарило радость, с оттенком горечи. Потому что может быть поздно.