Летняя практика

Лена развернулась, чтоб уходить, но Данил внезапно схватил ее за руку и со словами :

“ Мне твои советы нахер не нужны”, - дернул к себе и впечатался в испуганно раскрытые губы злым долгим поцелуем.

Лена буквально не смогла устоять на ногах от неожиданности, обвиснув в его руках. Она настолько удивилась, настолько не ожидала ничего подобного, особенно здесь, на пляже, в общественном месте, что даже в первые полминуты не понимала, что делать. Словно мозги напрочь отшибло.

Данил воспользовался этим временным затмением на полную катушку, по-хозяйски скользя руками по ее телу в мокром купальнике, залезая языком в безвольно открытый рот, прерывисто дыша, обволакивая ее своим тяжелым жарким телом.

Лена, к своему стыду, почувствовала, что ее тело очень даже бурно откликается на такое неожиданное ласковое насилие, грудь становится невозможно чувствительной, поддаваясь чужим рукам, талия выгибается послушно, ладони почему-то не отталкивают, а покорно лежат на широких плечах парня.

Это было странно. Это было чудовищно.

Понимание, что она ведет себя, как животное, поддаваясь напору незнакомого и ненужного ей мужчины, ворвалось в мозг, уже практически отключившийся, и отрезвило в момент.

Лена протестующе застонала Данилу в губы, начала извиваться, стараясь вывернуться из его рук.

Он почувствовал эту перемену в ее поведении, но еще немного потянул время, показывая ей, кто хозяин положения, продолжая неторопливо целовать, исследовать тело жадными руками. Затем оторвался от ее губ, но, не удержавшись, провел языком по шее и ключице, собирая соль и речную воду с кожи.

Лена, опять получив возможность говорить, торопливо и гневно забормотала ему в склоненную к ней шею:

- Данил! Данил! Да что вы себе позволяете? Отпустите меня, слышите? Я сейчас полицию…

Тут ее агрессор, наконец, оторвался от нее, заглянул в испуганные злые глаза:

- Не решай за меня, чего мне надо, а чего нет, поняла? Ты мне не мать и не училка.

- Отпусти, - Лена решительно уперлась руками ему в грудь, отталкивая.

Данил еще пару мгновений постоял, словно размышляя, отпускать или нет, затем нехотя разжал руки.

Лена, подхватив вещи, практически бегом побежала к остановке троллейбуса, наплевав на переодевание.

Только бы от него, только бы подальше! Только бы не пошел следом, не разглядел горящие от возбуждения и страха щеки, торчащие соски, что еще больше подчеркивались мокрым лифом купальника, не понял, как трясутся до сих пор коленки.

Троллейбус как раз подъехал, хоть в этом повезло.