Магнат

С одной стороны — приказ, с другой — Эрмитаж, династия Мин, патриотический долг… Явно не зная, как поступить, после короткого замешательства он отдал приказ стоящим поодаль гвардейцам:

— Досмотреть! Аккуратно!

Гвардейцы, скинув винтовки, подошли и под моим наблюдением осторожно развернули холстину. Когда на свет явились две великолепные вазы, отделанные синим кобальтом, даже на их невозмутимых лицах разразилось изумление. Офицер подошел, внимательно осмотрел их и, убедившись, что никакой «адской машины» внутри нет, приказал своим людям, чтобы они аккуратно упаковали все обратно.

— Хорошо, — произнес он, когда дело было сделано, уже другим, более уважительным тоном. — Сейчас, еще одну минуту, и вы сможете пройти!

Он вновь исчез за портьерой. И тут нас ждала новая неприятность: через несколько минут офицер вернулся и с несколько растерянным видом сообщил:

— Господин Кокорев, прошу прощения, но его высочество готов принять только господина Тарановского.

Кокорев побагровел.

— Как это⁈ Мы прибыли вместе! У нас общее дело!

— Таков приказ, сударь, — отрезал адъютант.

Это был удар. Наш план рушился. Я должен был идти один, без поддержки могучего купца, без его авторитета и веса. Теперь все зависит только от меня! Кокорев явно был в ярости, но делать нечего.

Глянув на купца, я прикрыл глаза и кивнул, а после повернулся к адъютанту:

— Хорошо. Я готов!

Меня провели через еще один зал и остановили перед дверьми из карельской березы. Адъютант постучал, приоткрыл дверь и, доложив обо мне, распахнул ее настежь.

— Прошу, господин Тарановский.

Я шагнул вперед, сжимая в одной руке портфель с бумагами, а в другой — свой бесценный дар. Дверь за моей спиной тихо закрылась, оставляя меня с одним из самых могущественных людей Российской империи.

Кабинет, в который я вошел, был просто огромен: с высоким сводчатым потолком и гигантскими окнами, выведенными на Неву, он олицетворял собой всю мощь Империи. Но, в отличие от помпезных залов внизу, здесь не было ни капли показной роскоши: стены были заставлены шкафами из темной дуба, полными книг в кожаных переплетах, на столах лежали морские карты, чертежи каких-то механизмов, модели кораблей — от изящных фрегатов до неуклюжих, но грозных броненосцев.