Магнат

Услышав новости, тут же бросился хлопотать вокруг меня, как будто я был юной дебютанткой перед первым «взрослым» балом.

— Так, сюртук — есть! Жилет — есть! Галстук… ой-вэй, этот узел никуда не годится! — причитал он, ловко перевязывая мне шейный платок на самой модный манер. — Ты должен выглядеть не просто хорошо, Курила, нет! Ты должен выглядеть как человек, которому можно доверить миллионы! Чтобы сам князь посмотрел на тебя и тотчас же захотел дать тебе много денег!

Развив бурную деятельность, он самолично начистил до блеска мои новые ботинки, положил в карман белоснежный платок, проверил, ровно ли сидит цилиндр.

Его суетливость и неподдельная забота странным образом успокаивали меня, а советы показались весьма даже к месту:

— Курила, я тебя умоляю, только не веди там себя как медведь, который впервые увидел самовар! — причитал он, занимаясь моим гардеробом. — Запомни, как «Отче наш»: входишь — поклон. Не низкий, холопский, а со всем достоинством: легкий наклон головы и тела.

В глаза ему не пялься, но и в пол не смотри — это признак или трусости, или дурных намерений. И ради всего святого, не говори первым! Жди, пока он к тебе обратится. Отвечай только на заданные вопросы, коротко и по существу, никаких лекций по паровым машинам или амагальмации золота! И не дай тебе бог повернуться к нему спиной! Отступать — только пятясь, как рак, даже если там начнется пожар! Понял? А то опозоришь не только себя, но и всю нашу компанию!

— Револьвер-то оставить не забудь, — буркнул Изя, видя, как я по привычке прячу его в кобуру.

Хлопнув себя по лбу, я снял кобуру с оружием, и, вооружившись бумагами, спустился вниз, где меня уже ждал экипаж. Василий Александрович сидел внутри, сосредоточенный и расфуфыренный, как франт, в отменном, тончайшего сукна сюртуке, с массивной золотой подвеской на жилете.

— С Богом, Владислав Антонович, — только и сказал он, когда я сел рядом.

Мы ехали молча. Под цоканье двух дюжин копыт карета наша катилась по петербургским улицам, а за окном проплывали строгие, классические фасады.

Наконец мы свернули на Миллионную улицу и, проехав до Невы, остановились: перед нами возвышался великокняжеский Мраморный дворец.

Это здание, отделанное десятками сортов разноцветного мрамора, не подавляло своей мощью, как Зимний. Изысканный, холодноватый, он казался драгоценной шкатулкой, бережно и надежно хранящей свои тайны.