Магнат

Все мои планы: Кокорев, сенатский отчет, золото Бодайбо — все это превратилось в пыль, в бессмысленный набор слов. Вся моя хитрость, подготовка из будущего оказались бессильны перед этой простой, тупой силой, воплощенной в трех фигурах в голубых мундирах.

— По какому обвинению? — спросил я и сам удивился, насколько глупо прозвучал мой вопрос.

Офицер чуть заметно изогнул тонкую бровь.

— Вам все объяснят. В Третьем отделении. Прошу следовать за нами."

"Тюрьма. Снова тюрьма. Похоже, это у меня становится скверной привычкой: бац — и ни за что ни про что я внезапно оказываюсь на киче.

Интересно, можно разменять ее у судьбы на какую-нибудь другую? Например, на курение… Оно, конечно, понятно, что капля никотина убивает лошадь и все такое, но казематы Петропавловки способны угробить гораздо надежнее какого-то там никотина! Да и к тому же я не лошадь.

В который раз я окинул взглядом мое узилище. Да, определенно, не один заключенный сгинул здесь до меня, сломленный чахоткой или цингой. Моя камера, круглая, как дно каменного колодца, буквально давила на сознание.

Беленые стены, сплошь покрытые пятнами черной плесени, постоянно были влажными от сырости, идущей по утрам с Невы. Сводчатый потолок терялся в полумраке: единственное крохотное окно, расположенное высоко под потолком, почти не давало света. Его стекла были густо выкрашены в мертвенно-белый цвет, а изнутри в оконный проем была намертво вделана массивная железная решетка, снаружи забранная ржавым железным козырьком, видимо, устроенным специально, чтобы узник не видел и клочка голубого летнего неба.

Обстановка была спартанской до жестокости: железная кровать, намертво привинченная к полу, такой же стол, табурет и источавшая тошнотворный запах параша в углу. Все. Ни книг, ни чернильницы, ни клочка бумаги, ни тени надежды.

Меня привезли сюда вчера. Проигнорировав здание Третьего отделения на Фонтанке, крытый экипаж, в котором я сидел между двумя молчаливыми жандармами, прогрохотал по доскам наплавного моста и въехал под своды Петропавловской крепости.

Здесь, в самом сердце империи, в ее каменной цитадели, меня провели через несколько ворот и внутренних дворов и остановили перед приземистым, мрачным зданием в форме десятиконечной звезды. Это был печально известный Алексеевский равелин.

Даже я, с моими знаниями из будущего, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была натуральная могила для живых, самое страшное и секретное узилище Российской Империи.