Магнат

И я точно знал, как его использовать. Подошел к Рекунову, который с непроницаемым видом читал в холле газету.

— Степан Митрофанович, собирайте людей. Мы уезжаем из Петербурга.

Изя увязался следом, хотя мог и отдохнуть в Санкт-Петербурге.

Дорога в Гороховец была долгой и утомительной, но я ее почти не замечал. После месяцев, проведенных в каменном мешке Петербурга, я с жадностью вдыхал запахи полей, лесов и горьковатого дыма из крестьянских труб. Мы ехали в нескольких экипажах: я в комфортной карете с Изей, Рекунов со своими людьми — в кибитке следом.

Я смотрел на проплывающие мимо унылые пейзажи: на покосившиеся избы, бредущих по раскисшей дороге мужиков, на бесконечные, уходящие за горизонт перелески — и думал о своем невероятном пути. Всего пару лет назад я в чужом теле, закованный в кандалы, брел по этой же земле, как бесправный скот. А сегодня ехал в комфортной карете, с вооруженной охраной и большими деньгами в кармане. От каторжника до магната — дистанция огромного размера, которую я пролетел с немыслимой скоростью.

"Когда мы подъезжали к имению Левицких, я увидел то, что заставило мое сердце забиться быстрее. Через Клязьму уже перекинулись мощные, просмоленные быки нового моста. Стройка кипела, слышался стук топоров и крики работников. Это был зримый, материальный результат моих усилий. Я не просто говорил и обещал — я менял мир вокруг себя.

Ольга встретила меня на крыльце. Она была прекрасна, как всегда, в простом темном платье, которое лишь подчеркивало ее стройность и благородство черт. Но в ее глазах я увидел не радость, а холодную, вежливую настороженность. Ее улыбка не коснулась глаз, а руки, которые она протянула мне, были холодны как лед. Я понял, что мое долгое молчание глубоко ранило ее.

— Здравствуйте, Владислав Антонович, — произнесла она ровным, бесцветным голосом. — Неожиданный визит.

— Я обещал вернуться, Ольга Владимировна, — так же формально ответил я. — И вернулся.

Вечер прошел в натянутом, мучительном молчании. И тогда я решил пойти ва-банк, чтобы раз и навсегда понять, что она чувствует.

— Рад видеть, что дела в имении идут хорошо, — начал я, когда мы остались в гостиной одни. Я намеренно говорил сухо, почти по-деловому. — Теперь, когда ваше финансовое положение прочно, а имя восстановлено, вы — одна из самых завидных невест в губернии.