Лучи смерти

И Лыков задал вопрос, который давно хотел задать:

– Ты уверен в своем поручике?

– Да. А что тебя смущает? То, что он поляк?

– Конечно.

– Леш, ты вроде бы не националист. Откуда такие мысли? Вспомни, в Варшаве тебе разве не попадались порядочные люди?

– Попадались, и даже часто. Но согласись, что большинство панов не любят нас и мечтают о независимости польского народа. И на шпионстве мы их часто ловим. А тут – ввести поляка в военную разведку.

Таубе невесело улыбнулся:

– Вот я тебе сейчас расскажу историю. Полгода назад на месте Олтаржевского служил другой офицер, штабс-капитан Гришин.

Русский, из дворянства, православный – хоть сейчас к славянофилам его помещай как образец. Гришин состоял в Особом делопроизводстве. Оно занимается всеми вопросами, что касаются заграничных интересов Военного министерства. А еще там копятся остатки сумм по исполнению сметы Главного штаба. То, что не успели израсходовать – такое бывает даже у нас, хотя сметы всегда недостаточны.

– Я понимаю, продолжай.

– Так вот.

По окончании года составляется доклад на Высочайшее имя, в котором министр испрашивает разрешения о переводе этих сумм в распоряжение начальника штаба. Для использования их на непредусмотренные расходы…

– Что еще за непредусмотренные расходы? – уточнил Лыков.

– Это, Леш, те самые деньги, которые мы тратим на разведку.

– Покупаете военные секреты?

– Да. Платим шпионам, подкармливаем агентуру.

– Большие там суммы?

– Обычно по итогам года остается тысяч сто – сто двадцать. Это весь наш секретный бюджет.

У немцев он в пятьдесят раз больше.

– Ясно…

– Сам понимаешь, операция эта не совсем законная с точки зрения Государственного контроля[9]. Неоприходованные суммы должны сдаваться обратно в казначейство, а отнюдь не оставаться в распоряжении Главного штаба. На этом штабс-капитан Гришин и построил свой расчет.

Сыщик насторожился. По лицу барона пробежала брезгливая гримаса, и он продолжил:

– Суммы эти тратились так. Если нужно военному агенту, например во Франции, кого-нибудь подкупить, он обращался с рапортом к генералу Целебровскому.

Тот проверял обоснованность заявки… Хотя, чего там! Никогда Виталий Платонович ничего не проверял в силу своей легкомысленности, а просто подписывал бумагу на имя казначея Главного штаба. Кто-то из офицеров Особого делопроизводства относил ее адресату и получал деньги.

– И Гришин провернул такой финт? – не поверил сыщик. – Подмахнул у генерала письмишко и получил сумму себе в пользование?

– Именно так.