Лучи смерти

Старший приказчик, не кто-нибудь.

– Но почему ты русский? У него все или немцы, или евреи.

Хитрый малый явно сомневался в полномочиях незнакомца.

– Болван или прикидываешься? Теодор Оттонович лишь ввозит мантроп в Ковенскую губернию. А продает по всей России. Что, где-нибудь в Касимове тоже немцы будут торговать? Кто им даст? Я доверенное лицо Цвейберга по всей Волге!

Последние слова Лыков произнес с такой гордостью, что пруссак поверил. Он отвел их к себе домой и даже предложил кофе.

– Пить некогда, ты людей нам предъяви, – держал деловой тон Лыков.

Хозяин – его звали Дирк – послал за контрабандистами своего сына. А сам вынул колбасу, шнапс, порезал хлеб. При этом косился на сыщика, словно чувствовал, что тот полицейский…

Лыкова выручила мелочь. Он разглядывал портреты, что висели на стене в гостиной. Там были Бисмарк, Каспар Хаузер, Вильгельм и почему-то российский император Александр Третий. Дирк подкрался сбоку и неожиданно спросил:

– А как выглядит Цвейберг?

Алексей Николаевич ткнул пальцем в покойного государя и ответил:

– Вот как он.

Этот эпизод окончательно убедил хозяина, что он имеет дело с приказчиками «короля» Риги. Дирк выпил с гостями, поговорил о том о сем. Спросил, во сколько обходится русским пьяницам бутылка мантропа в Касимове. Рассказал, причем с придыханием, о своей единственной встрече с Теодором Оттоновичем. Чувствовалось, что в Коддьютене имя Цвейберга – ключ ко всем дверям.

Потом явился прожженный веселый еврей, назвавшийся Мойшей.

– Да там одни кальсоны, – пытался торговаться Лыков, но контрабандист был неумолим. Пришлось выдать ему деньги вперед. Расплатившись с Мойшей, Алексей Николаевич протянул пруссаку четвертной билет.

– Как обещал!

Но Дирк неожиданно заупрямился:

– Этому иудею ты вручил вон какую пачку, а мне только одну бумажку? Так нечестно.

Коллежский советник пробовал унять вымогателя:

– Мойша пойдет с нами ночью через границу. Все риски на нем. А ты всего лишь посредник.

Но пруссак уже закусил удила:"

"– А мое молчание, что, не стоит ни пфеннига? Сейчас пойду и заложу вас полиции. Плати сотню, не то угодишь в тюрьму как русский шпион!

Челубей с Олтаржевским начали нервничать.