Лучи смерти

"

"– Сейчас поясню, – так же громко ответил Лыков. – У шпиона этого были с собой бумаги. Важные секретные бумаги. А при аресте их не оказалось. Спрятал он их куда-то.

– И че?

– Так пока мы эти бумаги не найдем, будете здесь стоять.

Хитрованцы было заголосили, но питерец скомандовал:

– Молчать! Я еще не кончил.

Толпа притихла, но на шпиона уже смотрели неприязненно.

– Это полбеды, что вы тут маленько попаритесь. Хуже другое. Если документов не найдем, всех вас отправлю в Гнездниковский, в стол приводов.

Тут народ окончательно осерчал. Гамбургера окружили и начали угрожать ему, требуя, чтобы отдал полиции бумаги. В противном случае обещали разбить башку. Городовые едва справлялись с толпой. Немец вжал голову в плечи, но только разводил руками. Вдруг рослый детина подошел к Лыкову, сдернул шапку и сказал:

– Ваше высокое благородие! Нету их у нас, хоть разорвись.

– Что за Мишка Драгун?

– Ну, он эта… из подземных.

Толпа замолчала и обратилась в слух. Подземные жители Свиного дома, или иначе волки Сухого оврага, были люди серьезные. Гайменники, промышлявшие по всей Москве грабежами, а часто и убийствами, прятались здесь от полиции.

– Заплатил ему немец за хранение? – предположил сыщик.

– Не иначе.

– Тебя самого как зовут?

– Васька Весельчак.

– Ты вот что, Василий. Сходи туда и узнай, как тамошний народ смотрит. Вернут они нам ту бумагу – и мы сразу вас отпустим. Тихо станет на Хитровке. Вся полиция уберется, обещаю.

– Ага. Я мигом.

Весельчак убежал в седьмую казарму – видать, там были выходы из подземелий. Хитрованцы стояли, ждали решения своей участи. Они курили, выпивали, кто-то кому-то уже начал потихоньку чистить морду.

– Ну-ка тихо там! – прикрикнул Лебедев. – А то не посмотрю на обещания его высокоблагородия господина Лыкова, никого не отпущу, пойдете все на опознание.

Минут через десять гонец вернулся и доложил сыщикам:

– Не отдают.

– А ты сказал, что иначе всю толпу арестуем и в цинтовку[32] посадим?

– А то! Но они говорят, им за хранение сто рублев обещали. А весь этот сброд, – Васька кивнул через плечо, – и лашника[33] не стоит.