Ловушка для светлой леди

Куда делся привычный злодей Кимли? Быть может, пока я дремала, его подменили?

- Садитесь в карету, миледи, - Себастиан открыл передо мной дверцу и дождался, пока я заберусь внутрь. - Скоро поедем. Рен, ты запасся водой? - обратился он к кучеру.

- А то, милорд, - флегматично ответил худой, как жердь возница, невозмутимо жуя табак. - Чай, до самого Пристона хватит.

- Смотри, бездельник, уморишь лошадей - сгною заживо! -жестко посмотрел на него хозяин.

- Это уж вестимо, милорд, - равнодушно отозвался кучер. Он сплюнул тягучую жвачку и взялся за вожжи.

- Трогай, - махнул рукой Кимли, вскакивая на подножку кареты.

Забравшись внутрь, он тяжело упал на сиденье и посмотрелмне в глаза. Неужели, опять начнет издеваться? Сердце испуганно дернулось.

- Спите, миледи. Набирайтесь сил, при переходе они вам понадобятся, - нахмурившись, посоветовал мужчина и отвел взгляд.

Что? При каком переходе? О чем он говорит?

Нехорошее предчувствие сдавило грудь.

Если в голосе Себастиана проскользнули тревожные нотки, значит, есть что-то, чего я не знаю о северной переправе?

Додумать эту мысль не получилось - резко навалившаяся усталость заставила закрыть отяжелевшие веки и отключиться от действительности.

Очнулась я почти под утро, от неясного, тяжелого гула. Низкий вибрирующий звук вызывал неосознанную тревогу. Выглянув в окно, не смогла удержаться от удивленного вздоха и замерла, пораженная увиденным.

Небо только начинало сереть, ещё сохраняя бархатную синеву ночи, и лишь на востоке робкие солнечные лучи нежно раскрашивали облака мягкой розоватой пастелью.

Вокруг, на много сотен рье, простиралась заснеженная пустыня. Ни деревьев, ни кустарников, ни даже обычной пожухлой травы. Толстый слой искрящегося снега ровно покрывал безжизненные белые пески. Сердце испуганно дрогнуло. Вот они, пустыни Севера. Говорят, вся Сартана лежит в таких песках.

Пользуясь отсутствием Кимли,пересела к другому окну и ахнула. Это невероятно! Впереди, насколько хватало глаз, величаво раскинулась широкая красавица Нойна. Ее мощные воды блестели золотом, поглощая первые краски рассвета, спокойная гладь мирно покоилась в каменном русле, а гул от работающей переправы разносился далеко вокруг.