Лютый

обливаясь слезами логика и эмоции, но я не могла больше воспринимать Карата врагом…пусть даже он был чудовищем. чьи руки были в крови…я не могла забыть всего того, о чем он говорил, не в силах даже представить всех ужасов того, что ему пришлось увидеть и пережить на самой жуткой и жестокой войне.

У него была своя вера, своя правда, которую он пронес в этом израненном сердце сквозь десятилетия, свято веря в то, что он поступает правильно во имя спасения рода Беров.

Холодный пот выступил по всему телу, оттого, как спокойно и собрано на ноги поднялся Отец, взяв в свои руки топор, и не глядя на нас, когда я хрипло выдохнула, едва дыша:

-.. пожалуйста, не делай…

Он не смотрел на нас, глядя с высоты на того, кого называл своим другом и с кем плечом к плечу прошел через все ужасы войны, неожиданно рыкнув и почти всплеснув своими огромными ручищами:

— Хрен моржовый с рыбьим жиром вам во все дырки!!! Опять он?!

Едва ли этот рокочущий вопль понял даже Карат, который вскинул голову, посмотрев куда-то в сторону от нас и приподнимаясь, когда из леса показалась фигура явно вполне себе человеческих размеров, которую не сразу можно было различить среди слепящего белоснежного снега, потому что она была облачена в специальный защитный костюм, которые в основном носят военные, маскировки ради.

Лишь когда эта самая фигура довольно быстро и ловко прошагала до нас, почему-то не проваливаясь в снег по пояс, я едва смогла устоять на своих подгибающихся ногах, почти повиснув на ручке Мии, разглядев под защитной маской знакомые серые глаза и просипев на выдохе истерично:

— АЛЕКС?!!!

— Только его для полного счастья нам и не хватало! — снова пророкотал Отец, пока Карат явно принюхивался и приглядывался к человеку.