Лютый

На душе было так тяжело и больно, что я легла на мощную горячую грудь Лютого, с благодарностью ощущая, как его руки оплелись вокруг меня, прижимая к себе осторожно и нежно.

— Ты знаешь, как наказывают Берсерков за измену?…

Я не была уверена, что хочу спышать это, молча покачав головой и закрыв глаза, прижимаясь к ароматной гладкой коже Лютого и прислушиваясь к глубокому ровному сердцебиению своего мужа.

— Его бьют по спине особыми тонкими прутьями до тех пор, пока не сдирают кожу. А потом бросают в одиночестве за много километров от родного селения….

Я зажмурилась, пытаясь сдержать слезы, и кусая губу, пытаясь не видеть перед глазами нашего славного, добрейшего Сумрака, который пожертвовал собой ради брата и своей любимой.

-..а как случилось, что Мрак…

— Убил ее? — руки Лютого напряглись и буквально окаменели, но при этом не сдавили сильнее и не причиняли боли, когда он осторожно погладил меня по спине, легко и ласково касаясь кончиками пальцев каждого позвонка, — Мрак никогда не был влюблен в девушку по настоящему, хотя и продолжал жить с ней в городе, в который они оба вложили столько сил.

— …И ОН убил ее за это?!

— Случайно. Не рассчитал силу и оттолкнул ее от себя.

Я едва могла дышать, желая лишь одного, чтобы морозный аромат Лютого заполнил мои легкие, и отключил мои мозги, которые дымились от полученной информации и буквально выворачивались наизнанку.

Едва ли я теперь могла рассуждать о Карате и его злодеяньях, когда все мои мысли были лишь о Сумраке и его ужасной истории.

Он пожертвовал собой ради брата и любимой, чтобы в конце-концов все закончилось так ужасно…

Возможно, именно поэтому он всегда носил одежду, чтобы только никто не видел того, что было с его спиной.

Боже…как он только смог выжить после этого зверства над собой?!

Как он не проклял своего брата за то, что тот не сберег его любимую)…

— Неужели после этого всего Мрак смог быть рядом со своей новой любимой? — выдохнула я в грудь Лютого, обхватывая его руками, чтобы прижаться сильнее и скорее прийти в себя.

— Нет. Он остался один.

Мы еще долго молчали, дыша в такт.