Лютый

— Благодаря стараниям Мрака, человек воспринимал нас как бандитов, которым необходимо отдавать часть своей продукции, чтобы мы не трогали его.

— … а что. Очень даже похожи, — хихикнула я, покосившись на Лютого, который лишь фыркнул. продолжив:

— Из всего. что было готово к отправке на прилавки, было отравлено только молоко.

По всей видимости, Карат не был уверен в том, как именно мы его забираем. поэтому добавил яд полностью во всю цистерну…так молоко попало в наш общий дом. И в дом Отца на кухню детей тоже…

Я сосредоточенно смотрела в его яркие голубые глаза, в которых словно под слоем льда могла увидеть целый заснеженный мир.

— Но ведь это же было пару дней назад. учитывая, что я отравилось первой? — Лютый просто кивнул. не перебивая меня и давая возможность досказать, что мучило мой взрывающийся разум, — Молоко пили только мы? Ведь если оно способно нанести вред человеческому организму даже в очень маленькой дозе, то…никто в городе не пострадал?…

Судя по тому, как изменилось выражение лица Лютого, моя страшная догадка была правильной.

— Пятеро погибли, двенадцать в больнице в состоянии искусственной комы.

Я в ужасе закрыла рот руками, не в силах поверить в то, что этот кошмар коснулся не только нас, но и невинных людей, которые не подозревали о внутренних распрях мифических существ, о которых нормальный человек не будет даже думать!

— Ноу нас ведь есть чай! Мы должны…

— …ИХ уже не спасти, — голос Лютого не дрогнул, как и его холодные колкие глаза, в которых словно не было и капли боли или сожаления, — доза слишком велика для людей, и время ушло.

Я закрыла глаза, пытаясь проглотить тошноту и желчь, которые поднимались по горлу. не думая о том, что было с несчастными людьми, до сих пор с ужасом видя перед собой большое тело Бера, которое содрогалось и выгибалось так, что в нормальном состоянии ему это было бы просто недоступно.

Ему повезло.

Рядом были его братья, которые оказали помощь в первые же секунды беды, и наша крошка Мия, которая приготовила всеми нелюбимый за вкус чудо-чай.

По крайней мере, отравившийся Бер был жив и здоров, а Отец сдержал свое слово, относительно того, что утром парень будет бегать кросс по ледяным равнинам, пока не придет в себя.

Нет, Отец не заставил его бегать, но рано утром вошел в комнату.