Лютый

— После смерти старика я не мог свободно и надолго выходить за пределы наших земель и потерял из вида Алмаза и Карата, лишь от вас услышав страшные известия…я не думал, что Карат выжил из ума настолько, что пойдет войной на все рода, чтобы только откинуть нас на столетия назад в своих законах и отношении к ЛЮДЯМ.

— Он выжил из ума настолько, что испортил свою кровь, которую считал святой. — глухо проговорил Нефрит, на красивом. скульптурном лице которого словно была одета маска, чтобы не дать всем эмоциям пробраться наружу.

Казалось, что наш красавчик Бер просто сидит, словно камень, не испытывая совершенно ничего, судя по его подчеркнуто расслабленной позе, если бы не его глаза, в которых полыхало опасное зеленое пламя, словно неоновые пары бурлящего яда при извержении смертельно опасного вулкана, и только его братья знали наверняка, что творится внутри нашего сдержанного Нефрита, чей отец сломал жизнь его, Алмаза и Севера ради того, чтобы вернуть старые законы Берсерков.

Все замерли, когда Отец открыл глаза, потянувшись вперед и глядя на Нефрита так, словно рассматривал его под лупой или видел, как рентген, но он лишь встал со своего трона, опустившись на колени среди своих сыновей и, положив широкую ладонь на напряженное плечо «шмеля», поддерживающее сжал его:

— Сын, Карату больше нечего терять. Это его последний бой, но не ради победы, а лишь для мести, и он поставил на канун все, что у него было.

— Отец, мы найдем его, — прозвучал твердый голос Свирепого, который присоединился к своей семье, осторожно присев на корточки за Лютым и Севером, и глядя на своего отца ясными, твердыми, смелыми глазами, в которых не было даже намека на сомнение.