Лютый

"

"Черный зрачок в синих глазах Севера снова стал едва заметен, сжавшись и растерявшись в его бурлящем океане, выходящим из берегов, отчего Мия торопливо, но мягко и осторожно положила ладошки на широкие скулы своего мужа, не заставляя смотреть его в свои распахнутые глаза. но успокаивая своими прикосновениями и тем, что она всегда была рядом.

— Боги! Что ты сделал, брат?!'…

Беры застыли немыми изваяниями во все глаза глядя на Нефрита, который улыбнулся горько и тяжело:

— Я испортил свою кровь, Север…

Север едва мог дышать, глядя на своего брата так, что мое сердце разрывалось на части.

— … Что ты сделал?!..

Нефрит закрыл глаза, тяжело откинувшись назад на стуле, и проговорив глухо и тяжело:

— Когда палачи ушли, я вышел на трассу, где меня сбила машина…

— Ты сделал это намеренно? — впервые подала свой голосок Мия, положив дрожащую ладошку на щетинистую скулу Нефрита, к которой он прижался, и, повернув голову, осторожно поцеловал:

— Да Дед говорил, что физически мы ничем не отличаемся от людей, и если положить нас рядом и содрать шкуру, то определить Бера возможно лишь по его габаритам, но не больше.

Лютый за моей спиной сделал отрывистый и резкий вдох, словно ему не хватало воздуха, тревожно зашевелившись и не видя, как я смотрю на него с большим волнением, понимая, что таких сильных эмоций я еще никогда не видела в его глазах и на этом всегда холодном и отрешенном лице.

— Конечно же, водитель испугался, вызвал скорую. Меня увезли в больницу, где сделали операцию…но я потерял много крови. Люди дали мне новую кровь, сделав мертвым для всего рода Берсерков, как я этого и хотел…

Нефрит устало провел рукой по лицу, продолжив серьезно и сосредоточенно, глядя на каждого из присутствующих на кухне братьев-Беров:

— Я знаю, что вы никогда не прислушивались к моей крови.

Неужели это было своеобразным признанием того, кто смог обмануть весь род Берсерков?!

Мое сердце заледенело и зазвенело от ужаса, трескаясь и разрываясь на мелкие острые куски, которые, падая в пропасть темного сознания, ранили душу, впиваясь в нее, словно стрелы.

И, видя, как все снова застыли и поникли, хотелось ударить по затылку.