Любовница Магната

— Это не смешно, Платон!

— А разве я смеюсь?

Вера скрещивает руки на груди. Смотрит на Пахомова. Тот медленно поднимается с дивана.

— Интересно, так куда же ты собралась в наряде проститутки?

— Чего?!

— Говорю, ты нарядилась, как шалава, Вера, — усмехается Пахомов, залпом осушает стакан и ставит тот на столик, — понимаю, что у вас в Европе другие нравы. Но здесь нужно быть скромнее, Вера.

— Да пошел ты! — вспыхивает Шустер.

— Советую переодеться, — ведет плечом Пахомов, — вот что-то более приличное.

— У меня приличное платье!

— На тебе платье как у шлюхи.

— Смотрю, ты в шлюхах очень хорошо разбираешься! — уже почти кричит Вера. — К твоему сведению, этот наряд стоит целое состояние.

— Верка, последний раз предупреждаю, если не переоденешься, пожалеешь, — роняет негромко и угрожающе Платон.

— Да что ты говоришь! Я не собираюсь выполнять твои приказы, Пахомов! — Вера вздергивает подбородок упрямо.

— Я предупредил, Вера, — прищуривается Пахомов.

А Вера настолько зла, что никакие эмоции больше не ощущаются.

Для выпившего человека Платон двигается очень быстро. Секунду назад он стоял в гостиной зоне, а теперь почти вплотную приблизился к Вере.

Вера дает себе слово, что ни жестом, ни словом не покажет ни страха, ни смущения.

Вскидывает подбородок, сжимает ладони в кулаки.

Пахомов, оказывается, весьма высокий мужчина. И почему прежде Вера не обращала на это внимания? Так, это неважно.

— Последний шанс, — прищуривается Платон, а Вера лишь поджимает губы. — Ну что ж, я предупреждал.

— Что ты творишь?! Это же… Урод! Ну ты и урод! — кричит Вера во весь голос.

Платон не слушает ее. Верка верещит все громче, пока ее дорогущее, ценой в целое состояние платье, превращается в лохмотья. И как только этому придурку удалось его порвать?! Удалось!

Вера пытается подхватить те тряпочки, что остались от шикарного наряда.

— Туфли не отдам! — возмущенно пыхтит Вера.

Платон усмехается. Вера, оставшись в одном белье, хватает подушку с дивана и прикрывается ею словно щитом.

— Так и быть, туфли можешь оставить, — милостиво соглашается Пахомов.

— Ты за все ответишь! Я пожалуюсь отцу! — грозит Вера.

— Завтра тебе привезут нормальную одежду, — усмехается Пахомов и убирает руки в карманы брюк.

Вера не просто злится, она в ярости.