Любовница Магната

— Что она имела ввиду, говоря о сломанной судьбе? — прищуривается Вера.

— Это давняя история, нас с тобой она не касается, — размыто отвечает Платон. — Малышка, давай переоденемся и съездим к отцу. Ты же хотела к нему."

"— Ты меня за наивную идиотку не держи, Пахомов! — поджимает Вера губы и отстраняется, когда Платон собирается обнять ее за плечи. — Мама права. Мы с ней похожи. В этом дело, да? Не смог получить ее, на меня переключился?

— Нет, — качает головой Платон.

— Ложь! — повышает Вера голос. — Я хочу знать правду! Ты спал с ней? С моей мамой? Поэтому они с отцом развелись? Поэтому она уехала заграницу?!

— Отчасти, — после затянувшейся паузы говорит Платон.

— Замолчи! — выкрикивает Вера. — Ты врешь мне, я же чувствую!

— Не вру, — возражает Пахомов.

— Боже, какая же я дура, — шепчет Вера, не слыша слов Платона, он это видит, потому и не пытается спорить. — Я помню, как однажды подслушала разговор мамы по телефону, что она развелась с отцом, потому что влюбилась! Нет, и папа был хорош.

— Все было не так, — возражает Платон. — Плевать, что ко мне чувствовала Кларисса. Я не спал с ней. Между нами ничего не было. Никогда!

— Я тебе не верю, — качает головой Вера.

— А ей веришь? Она уже едет в аэропорт. И как только окажется здесь, приведет сотню причин, чтобы забрать тебя у меня! — срывается Платон.

Здравый и холодный рассудок — не про него сейчас.

— Я же не вещь, чтобы меня передавать из рук в руки, — шипит Вера и судорожно выдыхает, — Твою ж мать! Ты с мамой моей…

— Да услышь ты меня, Вера! — рычит Пахомов. — Я с ней не спал! Не мог я с ней! Ясно?! На нее смотрел, а видел тебя!

— Несмешные у тебя шутки, Пахомов! — язвит Вера.

Платон понимает, что в пылу ссоры они оказываются на втором этаже. А Вера уже тащит свой чемодан и швыряет в него свои вещи.

— Ты что делаешь? — рычит Платон.

— Собираю вещи! — дерзко смотрит на него. — Освобождаю место старшим.

— Ну ты хоть не начинай, а! — Платон швыряет пиджак на спинку кресла.

— Знаешь, о чем подумала? — язвит Вера, продолжая собирать шмотки и шкафа, — Не буду я суррогатом. И вставать на пути у матери не буду.

— Ерунда какая-то! — бормочет Платон.

— Конечно! Для тебя чувства других — ерунда, — ехидничает Вера.

— Не вздумай меня бросать! — цедит Платон.