Любовница Магната

— Заткнись, бери миску и живо дуй к грилю! Мясо само себя не пожарит! — еще громче рявкает Платон.

Саша бросает на Веру сочувствующий взгляд. Шустер пожимает плечом, мол, сделать ничего нельзя.

Младший брат Платона послушно выполняет приказ. Вера остается на кухне одна.

Осторожно приподнимает полотенце. Да, кровь еще идет. Но не все так страшно. Хотя, порез, выглядит глубоким.

Пахомов появляется за спиной Веры. Ставит на стол аптечку, вынимает все необходимое. Сам присаживается на соседний стул и берет девичью ладонь в свою.

Вера словно со стороны наблюдает за тем, как ее пальцы тонут в мужской руке. Ладонь у Пахомова большая, теплая, крепкая.

И совсем некстати вспоминается Вере, что эти пальцы были в ней менее часа назад.

По логике и по всем законам Вера должна испытывать если не стыд, то смущение.

А она вспоминает о том, что испытывала и понимает… что вновь хочет все это испытать.

— Больно? Дыши медленнее, Вера, я постараюсь побыстрее, — роняет негромко Пахомов.

А Вера дергается, когда Платон наливает на рану дезинфицирующее средство.

— Тише, тише, девочка, — бормочет Пахомов и крепче фиксирует ее ладонь.

А Вера хочет провалиться сквозь землю. Ведь ей должно быть больно. Вернее, ей больно. Но все, о чем она сейчас может думать, это то, какие у Платона нежные и сильные пальцы."

"Черт бы побрал! И пальцы, и Пахомова!

***

ГЛАВА 7

— Слушайте, а если завтра устроить вылазку? Брат, у тебя же есть приятель в конном клубе? Покатаемся на лошадях! Что думаете? — предлагает Саша.

Вера слышит голос друга, но понимает, что смысл сказанных слов проникает в ее мозг с огромным опозданием. Вера старается абстрагироваться, а в идеале — забыть о присутствии Пахомова рядом. Но не выходит. Платон каждым жестом, словом, своей фигурой и наглой физиономией напоминает Вере обо всем, что случилось в кабинете.

Впрочем, на кухне тоже есть, о чем вспомнить.

Наложив повязку на пострадавший палец, Платон оставляет короткий поцелуй на тыльной стороне девичьей ладони. И уходит.

Вера даже не успевает возмутиться его наглости. А кожа на ладони потом долго еще горит от поцелуя.

Сейчас же, когда вкусное мясо на углях и салат съедены, у Веры горит не только ладонь, но и все тело.

Хорошо, что на улице давно стемнело, а свет льется лишь из небольших фонарей. Вот только Вере все равно кажется, что мужчины видят ее пунцовые щеки. И если на Сашку девушка может смотреть спокойно, или с улыбкой, то на Платона даже не решается взглянуть.