Любовница Магната

Смазано выходит, потому Пахомов хмурится еще больше.

— Это что такое было? Кто ж так целует? — ворчит мужчина, а Вера смеется.

Ведущий всего торжества объявляет танец с родителями. Платону не нравится эта идея. Но здесь Вера права. В конце концов, им в прессе не нужны скандалы и лишний интерес к отношениям в семье.

— Я тебя люблю, — слышит он негромкую фразу, от которой моментально поднимается настроение. И не только оно.

Верочка, его маленькая вредная девчонка, выглядит сегодня умопомрачительно. Нет, она всегда у него красавица.

Но сегодня особенно красива. И теперь Пахомов лишний раз понимает, что его принцесса ждала этого дня. Белого платья, свадебного танца, суеты и подготовки. Всего этого ждала. Даже приезда полоумной мамаши ждала. Потому Платон обязан потерпеть несколько минут присутствие Клариссы рядом, раз уж этого хочет Вера.

Без особого удовольствия Платон передает Веру в руки отца. Степан держится молодцом. И не сказать, что профессор Зигун полтора месяца назад назначил Шустеру лечение.

Вера этого не знает, но выходка бывшей жены Степана подкосила. Капельницы и таблетки Степан получал в стенах собственного дома. Отец Веры и Платон приняли тогда решение не тревожить девушку.

Сейчас все налаживается. Платон даже знает, благодаря кому старый друг идет на поправку. Осталось выпроводить Клариссу, чтобы не вздумала мешать бывшему мужу. И дочери. Особенно, дочери.

— У нас не было возможности поговорить, Платон, — произносить Кларисса, когда Пахомов ведет ее в танце. Строго на расстоянии вытянутых рук, была б его воля, он бы вообще развернулся и ушел.

У Пахомова стойкое чувство, будто он держит в руках змею.

— Нам не о чем разговаривать, — невозмутимо роняет Платон, ловит взгляд Веры. Он хочет танцевать с женой, а не с этой женщиной.

— Я хотела извиниться, — продолжает Кларисса, — мой психолог советует закрыть гештальты.

— Извинения приняты.

— Я повела себя неправильно. Выдала желаемое за действительное, — продолжает Кларисса. — И я переживаю, что ты…

— Клара, — резко обрывает ее Пахомов.

— Мне плевать на твои переживания. К дочери не лезь. Я не Степан. На твои выходки смотреть сквозь пальцы не буду. Ты меня поняла?

Платон смотрит в глаза матери Веры. Не скрывает ни угрозы, ни неприязни. Он ненавидит эту женщину. Но терпит ее присутствие здесь, на собственной территории, исключительно из-за Веры.

— Выходит, я не смогу вас навещать?

— Я подумаю над твоей просьбой.

— Ты слишком суров, Пахомов, — поджимает губы Кларисса.