Локки 2. Потомок бога

И это она пока не заметила, что в раскрытых пастях статуй покоятся сморщенные человеческие сердца. Отсюда-то и лёгкий аромат разлагающейся плоти.

— Это первозданные облики тех, кто первыми вышел из Великой Тьмы, — проговорил я. — Видимо, Маммона перенесла в своё подземелье статуи из какого-то другого мира.

— А миров много? — удивилась мулатка.

— Полно, — проронил я и двинулся к каменному мосту, перекинутому на тот берег.

В противоположной стене пещеры чернел зев, ведущий прочь. И сидящий на моем плече Апофис мордочкой показывал, что нам нужно именно туда.

Да вот только из зева вдруг выбрались странные создания. И в покинутом нами подземном коридоре возникли ровно такие же монстры. А число их существенно превышало двухзначное.

— Громов, они заблокировали нас. Мы в ловушке, — жарко выдохнула мне в ухо баронесса.

— Нет, это они в ловушке, — усмехнулся я.

Люблю ловушки. Особенно такие, о чьём наличии подозревал. Было же ясно, что последователи Маммоны наверняка догадаются, кто взял амулет безголовой жрицы.

Глава 3

Особняк семьи Долматовых

Гостиную оглашал жалобный звон бьющейся посуды. Разгневанная женщина хватала со стола всё, что попадало под руку, и с яростью швыряла об стену. Под ней уже образовалась горка из осколков и остатков еды, поданной на ужин.

— Я ещё раз вас спрашиваю!.. — рычала она, сверкая глазами. — Где этот идиот Эдуард⁈

— Мои люди ищут его, — мрачно сказал барон Долматов, стараясь не встречаться с женой взглядом.

Роберт же промолчал и с сожалением посмотрел на кусочек своего любимого бананового торта. Мать вместе с блюдцем швырнула его в стену, ещё больше заляпав дорогие обои и дубовый паркет.

— А ты чего молчишь⁈ — грозно бросила парню его мать. — Вам же придуркам сказали, чтобы вы не трогали этого ублюдка Громова. Сказали⁈

— Сказали, — нехотя выдавил Роберт, опустив голову.

— Так какого хрена вы не подружились с ним, а затеяли эти идиотские игры со жрецами⁈ И не вали всё на брата! Ты знал о его глупой затее, но не отговорил.

Барон Долматов, в отличие от сына, покорно сносил все оскорбления жены. А вот Роберт с трудом сдерживался.