Любовница для дракона

Терзая губы, лир тёрся своим телом о моё, доводя до исступления. Сплетаясь языками в диком танце страсти, мы ласкали друг друга, изучая, узнавая, что партнёру нравится, а что нет…

Мне нравилось всё! Где бы ни коснулся лир, как бы ни целовал, даже то, как он до боли сжимал пальцами и выкручивал соски, – я таяла под ласками и сгорала от желания. По телу струился огонь даже более опасный, чем тот, что окружал нас, он уничтожал меня изнутри, растворял всё, что я думала о себе, кем себя считала. Всё это осталось там, в прошлом.

С этой минуты я – любовница дракона.

Лир оторвался от моих распухших губ и, передвинувшись, встал на колени у моей головы и прижался ко рту членом, легонько надавливая на губы, проникая головкой внутрь. Я послушно приняла его и, интуитивно посасывая, позволила дракону скользить, проникая всё глубже и глубже, до самой гортани.

Гелиор стонал и, запрокидывая голову, двигал совершенными бёдрами. Я видела, как перекатываются под атласной кожей накачанные мышцы, любовалась мужским телом, делая такое, отчего в другое время сгорела бы от стыда.

Лир запустил пятерню в мои волосы и, потягивая, вбивался мне в рот всё резче и яростнее. Я начала задыхаться и, выгнувшись всем телом, испытала яркий пик наслаждения, одновременно принимая в рот обжигающую волну. Гелиор зарычал, прижав бёдра к моему лицу в последний раз, и вышел из меня.

Судорожно вдыхая, я откинулась на спину, переживая закружившие меня в вихре новые ощущения. Наслаждение с оттенком ненависти выкручивало нервы, ранящее удовольствие саднило душу.

– Ещё, – сорвалось с губ, и лир с рычанием придавил меня телом к камню.

Развёл мои ноги, и я ощутила, как головка его члена коснулась лона. Ледяной страх коснулся груди, мне захотелось отодвинуться и… одновременно податься бёдрами, чтобы принять Гелиора в себя.

– Говори, – потребовал дракон, лаская мой клитор."

"Я застонала, не в силах не то что говорить, а и дышать, и жить.

Реальность закончилась, всё будто поплыло огненными каплями, а я оказалась в бушующем море во время сильнейшего шторма. Только вот в море не воды, а пламени.