Личная красавица босса. Свадьбы не будет!

А я… прогоняю сказочную шлюху, посылаю к черту Валевского – и домой. Осталось решить, что делать со стояком.

Вот же… Профессионалка.

– Проваливай, – бешусь от злости и неудовлетворенности."

"Но беру себя в руки. Сбрасывать напряжение с первой встречной «прости-господи» я не намерен. Не хватало еще потом болячку какую-то подхватить и домой притащить.

Папка года, мать вашу! В коем-то веке решил время сыну посвятить, а проведу отпуск у венеролога?

Нет, спасибо. Воздержусь. Говорят, это полезно.

Но, черт, до боли неприятно.

Поправляю брюки прямо при Рапунцель, не боясь ее смутить.

Она видела похлеще. А если нет и действительно целка, то все еще впереди. Пусть привыкает, если так хочет в этом модном борделе работать.

Судя по призывной позе на столе – очень. И по эротично поднятой коленке.

– Давай-давай, – подгоняю ее и застегиваю ремень. Как же давит все.

А эта… разлеглась. Елозит там ручонками шаловливыми по папкам. Приглашает меня, завлекая красивыми ножками.

– Достала. Сказал же…

Делаю рывок к ней. Хочу выкинуть из кабинета, но не успеваю ни сделать ничего, ни закончить фразу…

Острый каблук внезапно впивается в мое бедро, и я чудом успеваю отскочить, потирая ушибленное место. Эта стерва мне между ног целилась?

– Ты какого…

Рапунцель замахивается – и мне лицо летит какая-то банка. Небольшая, но бьет четко в лоб. Открывается, выплескивая что-то. Так неожиданно, что я назад отступаю, как раненый.

Этой заразе конец!

Пытаюсь рассмотреть, где она, но глаза застилает липкая жидкость.

Вода?

Чем в меня Рапунцель запустила? И на хрена?

Она ненормальная? Или все-таки… это какая-то ошибка?

Нельзя ее отпускать – надо все выяснить. На чаше весов – свадьба моя.

– Стой, я просто хочу… – хриплю, но в меня летит еще что-то, – поговорить.

Степлер? Рикошетит от плеча и возвращается к нападающей, которая, судя по глухому удару и слабому «ай», ловит его.

Она весь рабочий арсенал Валевского против меня задействовать намерена?

Неопознанная жижа на моей физиономии отвлекает, мешает, каплями забирается в рот.

Сплевываю гадость.

Не вода. Вкус мерзкий. Стягивает губы.

Как слепой, ориентируюсь по цокоту каблуков. Поворачиваюсь на звук, протираю лицо руками – и, проморгавшись, опускаю взгляд.

Какого хрена мои ладони черные, будто в меня осьминог выстрелил?

Бреду к лампе, направляю тусклый свет на себя.