Личная красавица босса. Свадьбы не будет!

Ему больше незачем играть.

– Ах это… – хмыкает, демонстративно раскрывая папку. – Действительно, какая некрасивая ситуация, – произносит с сожалением, на миг замораживая мой гнев. Неужели ему стыдно за свой обман? Но следующая фраза срезает зачатки надежды под корень: – Я должен наказать вас за то, что вы незаконно пробрались ко мне, рылись в бумагах… Надеюсь, вы ничего не украли? – поднимает на меня равнодушный взгляд.

Смотрит расслабленно и снисходительно, будто я мошка, жужжащая над ухом. Которую он легко может прихлопнуть, но до сих пор не сделал этого.

Мы оба знаем, почему… Я мошка, на идеях которой построена вся «его» коллекция.

– А? – слетает с губ, пока я пытаюсь оправиться от шока.

Устав, что меня кормят «завтраками» и игнорируют любые мои вопросы, я воспользовалась отсутствием модельера и под конец рабочего дня проникла в его кабинет. Я хотела правды – и я ее получила. Без труда нашла на столе нужные документы. И листала их до исступления, не веря собственным глазам.

Сценарий показа, эскизы, варианты оформления подиума, рекламные слоганы… Все почти готово, но… Теперь я понимаю, почему мне упорно не показывали это.

Валевский не собирается выполнять свое обещание: моя фамилия нигде не значится, словно меня не существует. Словно я призрак. Словно коллекция целиком принадлежит мэтру моды и его любовнице. Имя владельца «Вуали» красуется всюду: от пригласительных до баннера для сцены. Пару раз упоминается Сокульская, как его помощница, Муза и правая рука.

Что касается меня… Мавр сделал свое дело, мавр может уйти."

"– Я могу позвать охрану, и вас вышвырнут из моего Дома моды за воровство. Заодно я испорчу вам репутацию, и ни один уважающий себя модельер не будет с вами работать, – подтверждает мои худшие мысли Валевский. – Или мы можем продолжить сотрудничество на моих условиях. И, так уж и быть, я прощу вам эту дерзость, – кивает на папку. – Спишем ваше вопиющее поведение на возраст и неопытность.

Отмахивается, как от назойливой мухи.

Острое чувство справедливости волной поднимается в моей душе, бьется об ребра, как об скалы, и сметает осторожность и здравый смысл.

– Но это вы вор! – не отступаю. – Вы украли у меня эскизы и хотите выдать за свои. Вы нарушили наш договор. Так что по поводу того, чья репутация пострадает, – спорный вопрос. Вы ошибаетесь, если думаете, что я оставлю это просто так, – складываю руки на груди, сминая плотную ткань серого свитера.