Любовь - не обязательное условие, или Попаданка решит сама!

— Это же так опасно! Вы рискуете жизнью!

Я и без него понимала, что даже в нашем мире, где и материалы, и система запуска отработаны на практике, случается всякое, а здесь… Но повернуть уже не могла. Гордость не позволяла.

— Арман, ну хоть вы скажите, что пошутили! И отговорите Анну от этой затеи, — обратился к канцлеру Виттор.

— Я не привык так странно шутить, — ответил тот и с еле скрываемым раздражением добавил: — А леди Анну вы уже и сами пробовали отговорить.

Арман успел меня немного изучить и понял, что это бесполезно.

И вот тут до меня дошло, что я не только сама влезла в авантюру, но и втянула в нее ан Конте! И если с ним что-то случится, то это будет на моей совести.

В поднявшемся после его окончательного решения гвалте мне пришлось почти кричать, чтобы он меня услышал:

— Арман, вам нельзя лететь! Вы должны отказаться!

— Да? И как вы себе сейчас это представляете?

Канцлер пошел по газону к корзине стимлера, и мне пришлось поспешить за ним. Арман широко улыбался, оглядываясь и махая рукой восторженным горожанам.

— Улыбайтесь, Анна. Вы же хотели попасть в историю. Сейчас художники газет делают спешные зарисовки.

— Да какая, к духам, история?! — прошипела я. — Я хотела на воздушном шаре полетать! Все! Мечта у меня такая была!"

"— Какие у вас интересные мечты. А главное, как быстро рождаются…

Мы остановились у корзины, которая под весом балласта устойчиво стояла на земле, хотя огромный шар тянул ее вверх.

— Неважно, как и что у меня рождается. Вы должны понимать, что если что-то случится со мной, то это ни на что не повлияет.

— А вы, оказывается, идете на риск осознанно, — с непонятными интонациями то ли возмущения, то ли злости парировал он.

— Представьте себе. Но зачем на него идете вы, я не понимаю! Даже если эта штука упадет, единственное, что вы сможете сделать, — это взять меня за руку и поддержать добрым словом! — снова попыталась я до него достучаться.

— Вот и поддержу.

— А вы?

— А что я?

— Вы тоже откажетесь?

— Нет. Я уже сказал свое слово.

— Вот и я сказала.

Не знаю, сколько бы мы так бодались сердитыми взглядами, но рядом появился Жером. А газетчики подошли ближе, начали задавать вопросы и делать зарисовки крупного плана. Так что пришлось затолкать свои истинные эмоции куда подальше и мило улыбнуться.