Любимчик Эпохи

Следак брезгливо отодвинулся, а Богоматерь без тени раздражения протянула старухе полотенце.

— Я же тебе говорила, утирай рот салфеткой. Ты же не свинья, детка!

— А можно взять у нее интервью? — спросил корреспондент.

— Берите на здоровье, она любит поговорить.

Журналист взял табуретку и подсел к старухе поближе. Она резко и радостно наклонилась в его сторону. Писака отскочил, как от клетки со львом, но тут же взял себя в руки.

— Вас зовут Злата? — спросил он.

Она заулыбалась трещиной рта и закивала.

— Вы работали на заводе «ХимФосфор»?

— Фосфор — венец таблицы Менделеева! — воскликнула старуха.

— Вы помните таблицу Менделеева? Какова валентность Церия?

— Два или три, зависит от того, с чем он соединяется, — развеселилась бывшая Златка.

— А как вы сюда попали?

— Я родилась здесь, — искренне ответила бабка.

— А это кто? — указал он на Надежду Сергеевну.

— Мать моя, — Златка щерилась от удовольствия.

— Сколько вам лет?"

"— Девятнадцать, — ее слюни долетали до груди журналиста, но тот, казалось, уже ничего не замечал.

— Что вы помните об аварии?

— Я хочу пряник со сметаной.

— Вы помните, как взорвался фосфор?

— Со сметаной и ряженкой.

— Потрясающе! — заключил корреспондент и фотоаппаратом «Смена», висевшем на шее, сделал порядка десяти портретных снимков бабки. — Репортаж года мне обеспечен! «Трагедия индустриальной эпохи» — вот как я назову этот материал!

— Эпохи!!! — демонически загоготала старуха. — Я — Эпоха, вашу мать! Я — ваша Эпоха!

Она залезла на табуретку и начала размахивать полотенцем, точно повстанец флагом.

— Снимите ее, немедленно! — заметалась Богоматерь. — Сейчас начнется буйство.

Следак с коллегами схватили Златку как бревно на ленинском субботнике и подоспевшей из рук Надежды Сергеевны простыней связали ей руки.

— Вы хотели документов? — Богоматерь точно озарило. — Так вот они. Видите штамп на простыне?

Следователь взял в руки край застиранной тряпки и поднес к глазам серый несмываемый прямоугольный оттиск: «Больница „ХимФосфор“.

— А это уже прямая улика, — удовлетворенно сказал он.

Нина Ланская сидела за столом, опустив лицо в ладони. Она пыталась уместить в своем сознании мысль о том, что человеческая судьба может быть настолько чудовищной.

— Что я могу для нее сделать? — измученно спросила она.

— Заберите в город, положите в больницу, дайте ей возможность жевать, — вздохнула Богоматерь. — Больше вы ей ничем не поможете.

Глава 32.