Любимчик Эпохи

— Надень валенки и накинь тулуп, тут очень холодно! — скомандовала Надежда Сергеевна.

Спустя минуту дверь изнутри открылась и на пороге возникла абсолютно седая старуха с костылем. На ней висел тулуп с чужого плеча, огромный бараний воротник частично закрывал изуродованное лицо. На бугристых щеках кратерами возвышались затянувшиеся язвы. Глаза цвета пепла подслеповато щурились на свету. Нижняя челюсть отсутствовала, представляя собой мешок кожи, который болтался бог знает на чем.

— А где Злата Петровна? — осмелился спросить следователь. — На момент смерти ей было девятнадцать лет! Где сейчас эта девушка?"

"— Она перед вами, — с вызовом ответила Богоматерь и надула грудь, будто расправила крылья. — Вы видели выживших жертв отравления фосфором? Так смотрите! Синдром молниеносного старения! Ее организм одряхлел на глазах в течение нескольких месяцев! Распад органов, атрофия мышц! Вот цена вашего неуемного товаропотребления, вашего желания удобрять поля химикатами, вашего стремления выглядеть чистыми, стирая белье порошком! Вашей потребности пользоваться спичками! Вашего равнодушия.

Надежда Сергеевна закончила пламенную речь, которую в душе готовила давно, и выдохнула, поправив шапочку.

— Это же репортаж эпохи! — воскликнул ополоумевший от журналистской удачи корреспондент.

— Эпохи! — вдруг гаркнула старуха искореженным ртом.

Толпа невольно попятилась назад, точно на нее высморкались раскаленным свинцом.

— Иди домой, детка, налей чаю гостям, — спокойно, как ни в чем не бывало, сказала ей Богоматерь и, обратившись к делегации, улыбнулась: — Ну да ладно, чего стоим? Зеваки пошли прочь! А вы, девушка, и вы, молодые люди, пройдемте в дом. Я уже окоченела.

Все зашли в подсобку медпункта, оборудованную как кухню. Старуха гремела чайником на электроплитке.

— Злата? — неуверенно спросила Нина. — Ты меня помнишь?

Старуха посмотрела в упор и растянула губы в страшной улыбке.

— Репортаж эпохи! — повторила она, наслаждаясь последним словом.

Сомнений не оставалось, бабка была безумна.