Ликвидаторы

Мало того, что после боя было трудно ужинать – рот открывался с трудом, жевать стало больно, – так эта глупая затея могла поставить под сомнение само существование команды «Метла-117». Бил бы Боксер чуть сильнее и резче, не жалея своих, поломал бы не одну челюсть или нос, и что тогда?!

…Скула болела и ночью, и Воронин долго не мог уснуть, ворочался с боку на бок, наконец, не выдержал. Встал, надел тапки, бесшумно поплелся в душевую – «отмачивать» ноющую челюсть. Долго с наслаждением плескался, даже засовывал голову под кран с холодной водой – так он чувствовал себя почти нормальным человеком.

"Дверь в комнату Отца была приоткрыта, а сам он сидел на койке, дергаясь взад-вперед. Воронин притормозил, шагнул на порог. Ирвин сидел на койке, подобрав под себя ноги, с закрытыми глазами, и раскачивался, как маятник.

– Ты чего? – испуганно спросил Сергей, сделал шаг внутрь, положил руку на плечо товарища. – Ты чего, Отец? Плохо?!

Тот не удивился, не вздрогнул, не открыл глаз.

– Нет… – ответил тихо, почти неслышно. – Хорошо, все у меня хорошо… Кристинку прооперировали, значит, все правильно. Все как надо…

«Опять про дочь», – понял Сергей, сразу вспомнив маленькую девочку, которая шмыгала носом возле бронеавтобуса, никак не хотела отпускать папу, идти на руки к матери. Словно чувствовала, что расстается с отцом надолго. Или навсегда?

– Раньше ведь как? – Отец вдруг открыл глаза, полубезумно глянул на товарища.

Я врачам говорю: вырезайте мою почку, продадим ее! Деньги на операцию найдем! А они в ответ?! Они только головами качают. Поздно, мол. Теперь медицина вперед шагнула, теперь мы почки искусственно выращиваем, в регенераторе.

Представляешь?! Да как же это?! Я им говорю: да вы что, так я сам помру! Они только руками разводят. Значит, не очень тебе нужны деньги… Вот и весь разговор…

Я в банк! Дайте, мол, кредит! А они, жуки чертовы, посмотрели мои доходы, доходы жены и говорят: нет, такую сумму не дадим. Риск, говорят, слишком велик.